|
Старик провел его в город по берегу высохшего русла Гуатанаи, через которое до сих пор перекинуты старые мосты, построенные конквистадорами. Раймонд и его спутник постарались как можно скорее удалиться от толпы, выбирая для этого обходные пути. Так им пришлось обойти вокруг исполинской стены Хатун Румийок («сделанной из большого камня»), не уступающей массивностью и прочностью постройки ни одному из подобных сооружений в мире; затем они миновали Колькампату — по преданию, дворец самого Манко Капака, первого царя инков и основателя Куско; оттуда направились к plaza prirtcipale, носившей когда-то у инков имя Уакапата и поныне называемой так кечуа. Чтобы пройти туда, Орельяна провел Раймонда через дворец «дев Солнца» (Acllahuasi), где девицы царского дома с восьмилетнего возраста находились на попечении мамаконас, буквально «матерей-наставниц». Там полторы тысячи молодых девушек, хотя и «девственниц Солнца», посвященных его культу, обручались с царем инков, причем наиболее красивых из них, по достижении брачного возраста, отводили в царский сераль. Орельяна, с привычными жестами профессионального гида, показывал эти стены, покои и дворы и давал свои объяснения — ведь в этом и состояло ремесло, которое доставляло ему средства к существованию. Раймонд с гневом подталкивал старика вперед, но тот не обращал на это внимания и говорил: — У нас достаточно времени. Обещаю, ты подойдешь к моей дочери так близко, что сможешь поговорить с нею. Подожди намного и вслушайся в голос минувших времен. Я никогда не видал настолько нелюбопытного посетителя, как ты. Знай, в этом древнем монастыре «дев Солнца» по-прежнему обитают добродетель и благочестие. Христиане превратили его в монастырь святой Капитолины. Раймонд, услышав шум приближавшегося кортежа, кинулся бежать, но старик бросился вслед за ним, крича: — Заплати мне, по крайней мере, заплати! Отдай мне, что следует!.. Раймонд бросил ему горсть монет, и старик подобрал их. Вне себя от досады, что потерял столько времени, выслушивая болтовню безумца, Раймонд спустился к главной площади и снова очутился в последних рядах толпы индейцев, шедших за священным кортежем. Поэтому он был очень рад вновь увидеть Орельяну, который потянул его за полу пончо. — Ты далеко забрался, — сказал старик, — но лучше сделаешь, если останешься со мной. Мне известен один из малых «путей ночи». По нему мы пройдем к Солнцу, на самый высокий камень древнего храма, воздвигнутого в честь пажа Солнца. Они называют его Хаска — молодой человек с волосами в длинных локонах. И Орельяна, властно схватив Раймонда за руку, заставил его спуститься в какой-то погреб, где они нашли лестницу. Взобравшись по ней, они очутились под открытым небом на самой высокой точке центральной площади. Отсюда, действительно, был прекрасно виден кортеж. Все улицы города разбегались радиусами от главной площади, и со всех сторон на площадь сходились толпы людей. Раймонд и Орельяна находились на самом высоком камне одного из трех храмов, некогда окружавших Храм Солнца; эти храмы были посвящены Луне и «небесным воинствам», то есть звездам, радуге, молнии, грому… развалины их еще сохранились, но были заняты лавочками, мастерскими, конюшнями. Наклонившись так, что он непременно свалился бы, не удержи его сумасшедший, который проявил большее благоразумие, — Раймонд жадно смотрел во все стороны… но золотой трон, на котором сидела рядом с мумией царя Мария-Тереза, сама похожая на мумию, еще не показывался. Кортеж в прежнем порядке начал обходить площадь. Внезапно прислужники бросились оттеснять толпу, и люди с ужасными воплями и криками пали ниц. Появились золотые носилки, и по прошествии стольких веков царь Уайна Капак впервые снова увидел центр мира, чьим повелителем некогда был — священную площадь Уакапату и высившийся перед Храмом Солнца столб равноденствия. |
