|
Появились золотые носилки, и по прошествии стольких веков царь Уайна Капак впервые снова увидел центр мира, чьим повелителем некогда был — священную площадь Уакапату и высившийся перед Храмом Солнца столб равноденствия. Глубокое религиозное чувство, пробужденное царственной тенью и вновь ожившими великими воспоминаниями, заставило всех упасть на колени; индейцы забыли в ту минуту свою ненависть к чужеземке, к недвижной Койе, и к маленькому чужаку у нее на руках. Носилки остановились в центре площади. И тогда бесчисленная толпа поднялась на ноги с веселыми криками, ибо все кацики и вожди, все аристократы и амоутас, или мудрецы, взявшись за руки, начали танцевать вокруг носилок «танец цепи», который в давно минувшие времена танцевали их предки. В те дни каждый танцующий держал в руках звено золотой цепи. Но ныне цепи нет: как известно, аристократы Куско, получив известие о смерти Атагуальпы, велели бросить эту цепь в самое глубокое место озера Титикака, чтобы она не досталась победителю после того, как перестала служить побежденному. Священный танец золотой цепи ритмически развертывал свои звенья, но неожиданное происшествие вдруг нарушило царившую до сих пор гармонию. Откуда-то с высоты, словно с неба, послышался крик, страшный призыв: — Recuerda! Помни! Это испанское слово, послужившее сигналом к попытке похищения Марии-Терезы из Дома Змея, заставило вздрогнуть Койю, казавшуюся столь же безжизненной на своем троне, как и сидевший рядом с нею царь-мертвец. Ребенок у нее на руках поднял голову, и они, оглядываясь по сторонам, стали искать глазами место, откуда долетело до них слово надежды. — О, Боже мой! — пробормотала дрожащими губами Мария-Тереза. — Не кажется ли тебе, Кристобаль, что это голос Раймонда? — Да, да! — отвечал ребенок, — я узнал его! Это Раймонд! Он идет, чтобы спасти нас!.. Где же Раймонд? Где он скрывается? Голос слышался сверху. Мария-Тереза и маленький Кристобаль окидывали взглядами каменные ступени, на которых стояли бесчисленные толпы индейцев. Но как узнать Раймонда в этой массе людей? Как его увидеть? Как узнать, откуда явится спасение?.. А на спасение они снова начали надеяться, услышав голос Раймонда. Но, глядя на окружавшую их толпу, они не видели его… И снова над их головами прозвучало то же слово — так громко, что разнеслось по всей площади и соседним улицам: — Recuerda! Порядок празднества был нарушен, танец приостановился. Все лица обратились к небу, и гневный ропот пробежал по толпе, чьи мечты о возрождении и свободе, казалось, были разбиты одним испанским словом. Почему «recuerda»?! Помни! О чем должна помнить эта толпа? Что она пребывает в рабстве? Что это ликование, будто оживившее давно прошедшие времена, продлится не более дня? Что завтрашнее солнце, забыв о солнце сегодняшнем, снова осветит ее рабство? И все увидели, как Мария-Тереза с маленьким чужеземцем на руках поднялась на своем золотом троне, как она точно ожила при этом крике, внесшем смятение в священные игры. И, бросив взгляды еще выше, заметили наконец на верхушке самой высокой глыбы силуэт человеческой фигуры, склонившейся вперед и простиравшей руки к Койе с криком: — Мария-Тереза! Мария-Тереза!.. А Койя в свою очередь воскликнула: «Раймонд!» Тогда все поняли, что там, наверху, есть кто-то, кто не принадлежит к их расе и явился сюда, чтобы забрать и унести с собой душу Койи. Индейцам хотелось умертвить эту Койю прямо на месте. Ведь свершилось святотатство! Разве она не принадлежала богам? Но и кричавший заслуживал смерти, и громадное множество людей бросилось вдоль стен, через развалины храмов, по каменным ступеням по направлению к дерзкому чужеземцу, лже-индейцу. В то же время «бодрствующие над жертвой» и амоутас поспешно уносили золотые носилки с царем-мертвецом и царицей, а тысячи людей сотрясали воздух криками: «Muera la Coya! Muera la Coya!» Мария-Тереза закрыла глаза, унося с собой в смерть воспоминание о воздушном поцелуе Раймонда, который этим поцелуем, быть может, сам обрекал себя на смерть. |
