|
– Ты видел, кто это? – пробормотал он. Дуглас взял сына за руки и отступил. – Я объезжал Генри в низине. Откуда то раздался выстрел, а Генри, как всегда, воспользовался предоставившейся возможностью и сбросил меня. Клянусь, чертова скотина смеялась надо мной, неподвижно лежавшим в кустах, куда я, к счастью, приземлился. Потом я, конечно, огляделся, но не нашел никаких следов. Вполне возможно, это был браконьер. Несчастный случай, только и всего. – Нет! – отрезал Джеймс, глядя отцу в глаза. – Непорочная невеста была права. Нас ждет беда. Где Пибоди? – Я только сейчас избавился от него. Послал в Истбурн за особым сортом помады. И даже придумал название: специальный восстановитель волос Фоли. – Но у тебя прекрасные волосы. – Не важно. Главное, что Пибоди с ума сойдет, не отыскав помады. Так ему и надо: вечно сует нос в мои дела. Джеймс глубоко вздохнул. – Я хочу взглянуть на твою руку. Джейсон прав: кто то на тебя охотится. Нужно немедленно что то предпринять. Но сначала мне нужно убедиться, что рана не тяжелая. Дуглас поднял брови, но, увидев ужас в глазах сына, понял, что необходимо его успокоить. – Хорошо, – пожал он плечами и позволил Джеймсу развязать только что стянутый бинт. Джеймс долго изучал кровавую борозду, пропахавшую плоть отца. – Кровь почти остановилась – заметил он. – Нужно промыть рану и позвать Холлиса. Пусть тоже посмотрит. У него есть какая то мазь. Еще бы! У Холлиса было все, в том числе и гнусно вонявшее снадобье, которое, по его настоянию, он сам наложил на рану графа. – Хмм, – протянул он, закончив процедуру, – подайте мне бинт, мастер Джеймс. Джеймс послушно протянул очередную полоску чистой ткани. Руки старика дрожали. Из страха за отца? Нет, Холлис никогда ничего не боялся. – Холлис, сколько вам лет? – Мастер Джеймс? – Э… не возражаете, если я захочу узнать ваш возраст? – Я ровесник вашей достопочтенной бабушки, милорд. Впрочем, возможно, она на год старше. Но мало найдется охотников говорить на такие темы, особенно если речь идет о леди, которая одновременно является вашей хозяйкой. – Это означает, – смеясь вставил Дуглас, – что Холлис старше тех греческих статуй в саду. – Совершенно верно, – согласился Холлис. – Ну вот, милорд, готово. Повязка крепкая и надежная. Хотите несколько капель настойки опия? Рука пульсировала болью, но что с того? Граф надменно усмехнулся, брезгливо поморщился и бросил: – Лучше не надо, Холлис. Ну что, вы двое счастливы? Дверь открылась. Джейсон вошел, побледнел и сокрушенно выпалил: – Я знал! Я так и знал! Что то неладно! Джеймс виновато глянул на покрасневшую воду в тазике, понурил голову и тихо рассказал брату о случившемся. – Мать обо всем догадается, когда увидит повязку, – заметил Джейсон, перед тем как все трое спустились вниз. 45 – Не увидит. – Но вы всегда спите вместе, – возразил Джейсон. – Конечно, увидит! Я слышал, как она говорила, что вы никогда не носите ночной сорочки. – Она не знала, что мы слышим, – поспешно вставил Джеймс. – Вот как? – фыркнул отец. – Я подумаю над этим. – Мы тоже не носим ночных сорочек, – добавил Джейсон, – с тех пор как услышали, что вы их не любите. Сколько нам тогда было лет, Джеймс? Двенадцать? – Около этого. В груди Дугласа что то дрогнуло. Он смотрел на своих мальчиков, и тупая боль в руке вдруг показалась такой ничтожной мелочью! Александра, разумеется, пронюхала обо всем довольно скоро, не позже пяти часов вечера. |
