На первый взгляд план, с позволения сказать, аварийной посадки выглядел, как сценарий дешёвого новоголливудского боевика-катастрофы. Дешёвого, потому что в более-менее кассовом фильме постарались бы придумать что-нибудь более реалистичное. Но это только на первый взгляд. Делать Ричардсону было решительно нечего, двигаться не хотелось, и он сам не заметил, как открыл присланный ему до безобразного скандала с русским космонавтом документ… и неожиданно увлёкся написанным.

Информации в файле было много, причём много специфически технической, со сложными схемами и бесконечными таблицами — не удивительно, что в первый раз он документ не осилил даже по диагонали. Если бы он продолжал сейчас работать дома, на старой работе, на разбор такого объёма незнакомых данных Пит запросил бы как минимум месяц — а то и все два. Но сейчас, поскольку терять было особо нечего, а написанное напрямую касалось возможности его, Питера, выживания — чтение пошло на ура. И постепенно надёрганные там и сям Петровичем отрывки из разных источников начали складываться в голове гражданина Альянса в целостную картину. Картину, в которую он, Ричардсон, в других условиях просто бы не поверил.

Итак, из почерпнутой информации получалось, что русские действительно имели полные основания спокойненько поплёвывать в потолок и ожидать, что все их идеи, как минимум, должны сработать и, скорее всего, так, как надо. Потому, что другие русские до них озаботились подготовкой «отделяемого аварийного автономного модуля» практически к любым аварийным ситуациям, включая ту, когда корпус корабля станет для экипажа смертельной ловушкой. Спаскапсула, как ему уже пытались объяснить раньше, по сути была отдельным космическим кораблём — с собственными двигателями, включая сверхсветовой и маневровые, и полным комплектом оборудования и припасов. Маленькая обитаемая зона как кочан капусты со всех сторон была окружена многослойной бронёй-обшивкой ни много, ни мало двадцатиметровой толщины. Внутри брони нашлось место и для эффекторов гравитаторов (вот почему был возможен срывающий удар во все стороны), и для всего остального «обвеса» — но, главное, оболочка модуля могла послойно и посегментно «сшелушиваться», сбрасывая вместе с частью себя всё «налипшее».

Экономист из Ричардсона был тот ещё, но очень примерно затраты труда на разработку и обкатку подобной системы спасения он посчитать смог. И ужаснулся: цифра получилась воистину галактической, способной обанкротить среднюю корпорацию! И ведь это не считая затрат средств на массовую сборку подобных модулей — судя по описанию, они были типовым элементом оснащения любых космических кораблей Империи. Про дополнительные затраты для перемещения такой значительной лишней массы, не участвующей в полезной нагрузке, можно было вообще не заикаться. И ведь рубкой-спаскапсулой совершенство имперских звездолётов не ограничивалось.

Каждый русский корабль был, как минимум, способен сохранить и вернуть целым и невредимым экипаж, а как максимум — успешно продолжить полётное задание там, где суда других наций гибли, не успев понять, от чего. Многократное дублирование всех ключевых систем, избыточная вычислительная мощность, многоцелевые роботизированные комплексы, продвинутые искины — любой, даже самый затрапезный транспортник Империи мог дать по выбору бой или фору нескольким крейсерам Альянса Систем. Русские, как теперь сообразил Питер, своих возможностей не скрывали — правда, и не кричали на каждом углу. Однако, руководители Западного Мира — что политические, что финансовые — отнюдь не стремились повторить достижения соседнего сектора.