Все же она решила открыть, ведь подсознательно она ждала этого визита.

На лестничной площадке стоял Майк. В руках у него был пакет, обернутый в яркую бумагу.

«Ну почему он всегда так замечательно выглядит?» — раздраженно подумала Эбби. Сердце, обрадованное появлением Майка, готово было выскочить из груди.

— Можно войти? — спросил он. — Или ты так и будешь стоять, не отводя от меня глаз?

Возмущенная его самонадеянностью, Эбби отступила в глубь прихожей. Майк вручил ей очередной презент и с напускной важностью прошествовал мимо нее. Эбби насилу сдержалась, чтобы не выпроводить его обратно.

— Зачем ты пришел?

— Хотел тебя увидеть. — Он повел носом. — О, кажется, пахнет кофе! Могу я попросить чашечку?

Эбби прошла на кухню, по пути разворачивая сверток. Она вынула из шкафа чашку и подала ее Майку.

— Налей себе сам.

— А ты разве не составишь мне компанию?

— Я уже и так выпила больше чем достаточно.

Эбби, помедлив, возвратилась из кухни. Пористый шоколад. Как он угадал?! Это лакомство — самая большая ее слабость.

— Спасибо тебе, — спохватилась она, с жадностью откусывая изрядный кусок от плитки. — Угощайся, пожалуйста. — Эбби протянула Майку коробку, однако он вежливо отказался. — Не любишь сладкого, да?

Едва вымолвив это, Эбби пожалела о сказанном. Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. По иронии, выражавшейся в глазах Майка, она разгадала ход его невысказанных мыслей.

«Я люблю только один вид сладкого», — прозвучало в ее ушах так ясно, как если бы Майк произнес это вслух.

— Почему мужчины почти всегда в самых невинных фразах ищут скрытый смысл? И, как правило, думают, что речь идет обязательно о спальне?

— Прости, не понял? — Брови Майка поползли вверх, выражая крайнее удивление. — Кто сказал хоть слово о спальне? Только не я!

— Тебе и не надо говорить!

Майк самодовольно улыбнулся.

— Когда ты сердишься на меня, то становишься еще красивее, — сказал он и подошел поближе к Эбби, — твои глаза горят, словно пылающие угольки, а щеки становятся пунцовыми.

Только когда руки Майка обвились вокруг талии Эбби, она осознала, что он вовсе не должен был здесь находиться.

Она вопросительно посмотрела на него. Глаза ее потускнели; они были холодны.

— И вообще, что ты здесь делаешь? Разве тебе не нужно работать?

— Если бы я не знал того, что точно знаю, то подумал бы: ты пытаешься избавиться от меня, Абигайль. Да, у меня сейчас нет работы. Пока корабль не будет готов к отплытию, я вряд ли смогу быть чем-нибудь полезен капитану. Так что, — и он как всегда усмехнулся, — я могу посвятить тебе все свое время.

«И почему я так удачлива?» — недоумевала Эбби, высвободившись из его объятий. Она избегала его прикосновений. Она не хотела, чтобы он сейчас находился здесь. У нее не было ни времени, ни желания серьезно подумать о своем открытии, которое она сделала. И она слабо надеялась, хоть ненадолго, если не навсегда, сохранить свою тайну от Майка. Эбби казалось, что она не должна лишаться свободы.

— Не отталкивай меня, Эбби, — просил Майк, целуя ее, но в этот раз поцелуй его был бережным и осторожным, лишенным властности. — Дай себе волю, Эбби. Я не причиню тебе никакой боли, — пообещал он.

С одной стороны, Эбби очень хотелось исполнить просьбу Майка, с другой — она боялась и себя и его. Колебания ее быстро иссякли, она перестала сопротивляться и прикрыла глаза, не в силах выдержать его пристального завораживающего взгляда.