— Мы должны начать обыск, милорд, — напомнил Бэзил, вывернувшись из-под руки Криспина.

— Конечно. Я едва не забыл о цели вашего визита. Полагаю, вы хотите поскорее покончить с этой неприятной обязанностью, чтобы успеть позавтракать с вашей мачехой. Вы ведь каждое утро завтракаете вместе, не так ли?

— Да, но едва ли…

— Не нужно ничего объяснять, — перебил его Криспин. — Прошу прощения. Мне следует быть более аккуратным в словах, потому что для вас они, безусловно, болезненны. Вы ведь завтракали вместе с Констанцией в ее гардеробной, когда сообщили о гибели вашего отца, не так ли? Прошу прощения за бестактность.

— Вам не в чем упрекать себя, лорд Сандал, — сквозь стиснутые зубы процедил Бэзил.

— Вы очень добры, — отозвался Криспин. — А вот вам есть.

— Что есть?

— Есть в чем упрекнуть себя, вернее… — Он улыбнулся своей оговорке. — Вернее, упрекнуть меня. Мне не следовало отнимать у вас столько времени своей болтовней. Но ведь так важно хорошо знать своих соседей.

Бэзил бросил на Криспина ненавидящий взгляд. В гостиной появились тетушки.

— Лорд Гросгрейн-младший, как мило с вашей стороны, что вы зашли к нам, — сказала леди Присцилла с едва заметным раздражением в голосе.

— И привели с собой этих людей, — добавила леди Элеонора. — Мы давно с нетерпением ждали, когда вы придете представиться.

— Кстати, мы с Бэзилом как раз беседовали о том, насколько важно хорошо знать своих соседей, — вставил Криспин.

— Не стоит судить обо всех нас по нашему племяннику, — обратилась леди Присцилла к Бэзилу, бросив неприязненный взгляд на костюм Криспина. — Как говаривал мой дорогой брат Хьюго, «если яблоко падает далеко от яблони, оно быстро гниет».

— Нет, сестра, — возразила леди Элеонора. — «Если у жеребенка слабые ноги, он пропадет» — вот как говорил Хьюго. Я уверена, что именно так.

«Уверена?» — готово было сорваться с языка леди Присциллы, когда Бэзил грубо ее перебил:

— Прошу прощения, леди, но я должен произвести обыск.

Бэзил допустил первую серьезную ошибку. Тетушки как по команде уставились на него, готовые встать на защиту светских приличий.

— Вы действительно намерены обыскать этот дом, молодой человек? — спросила леди Элеонора тоном, который мог бы отправить на тот свет двух мужей разом.

Бэзил замялся, а леди Присцилла тем временем обратилась к Криспину:

— Дорогой племянник, что за вздор я слышу? Ты прячешь в доме что-то недозволенное?

— Конечно же, нет, — ответил Криспин. — Не знаю почему, Бэзил решил, что я прячу у себя беглых преступников. Такое подозрение оскорбительно для меня, моего имени, моего дома и памяти моего отца, не говоря уже о духе добрососедства. Очень оскорбительно.

Тетушки одобрительно кивнули Криспину, сочтя его слова достойными, и обратились к Бэзилу, перенеся на него свою неприязнь.

— Видите ли, лорд Гросгрейн-младший, — начала леди Присцилла, — наш племянник, возможно, не такой безупречный джентльмен, каким был его отец, но он не настолько дурно воспитан, чтобы делать из своего дома убежище для преступников. Преступники не признают законов приличного поведения и разрушают основы британской нации.

— Безусловно, вы понимаете, что мы не можем находиться под одной крышей с такими людьми, — продолжила ее мысль леди Элеонора.