— Маша, скажи своим подданным хоть что-нибудь, а то мы так до утра простоим, — произнес, наконец, беловолосый. — Сдается мне, что ты для них куда как больший авторитет. По крайней мере, сейчас.

— И что им сказать? — спросила названная Машей.

— Пусть, хотя бы, позовут Сункара. Хотя… Сейчас я сам это сделаю. Хоттабыч!

Перед беловолосым из облака дыма соткалась голова длиннобородого старца.

— Приветствую тебя, о мой повелитель! — с достоинством произнесла голова. — Какие будут приказания?

Охранники, хоть и не смеющие поднять голову и посмотреть, прекрасно слышали разговор. И, конечно, знали голос Хоттабыча.

— У меня к тебе есть серьёзные претензии, хранитель, но об этом поговорим завтра. Сейчас мне нужен Сункар, и побыстрее. Не стоит заставлять ждать меня и моих женщин.

— Слушаю и повинуюсь, господин!

Хоттабыч исчез, а беловолосый повернулся к женщине из рода Основателей.

— Маш, пусть эти люди поднимутся и откроют нам ворота. Не знаю, как ты, а я устал и проголодался. Пора уже закончить путешествие.

— Вы слышали, что сказал мой муж?

Голос Основательницы звучал требовательно, не допуская даже малейшего неповиновения.

— Да, госпожа! — раздалось в ответ.

— Тогда встаньте и исполните его повеление.

Охранники вскочили, словно пружиной подброшенные. Во мгновение ока отперли ворота, распахнули створки настежь и замерли в поклоне, пока черный джип неторопливо въезжал на территорию дворца.

Семейство Песцовых свалилось на голову Сункару, Хоттабычу и сотне всевозможных слуг внезапней, чем снег. Во дворце поднялась суматоха, забегали полусонные, а, порою и полуодетые люди, зазвучали противоречивые приказы, и никто не торопился провести главу государства в его покои. Сам же он пока не настолько освоился с планировкой, чтобы сделать это самостоятельно. Более того, какие-то люди попытались утащить девушек на женскую половину, то бишь в гарем. Чрезмерно инициативные товарищи получили по рогам и были изгнаны с приказом не появляться на глаза.

Через пару минут после этого с выпученными глазами прибежал Сункар. Увидал платиновую гриву Песцова и буквально затрясся, почти проигнорировав Машу с её черным жемчугом. То есть, он кивнул ей на ходу, пробормотав формальное приветствие. А перед Олегом склонился настолько низко, насколько позволила поясница.

— Приветствую вас, господин Песцов. Я вижу, вы удостоились благословения предка!

В голосе советника звучало нескрываемое восхищение. Господин Песцов удивился, но возражать не стал. У него еще будет время обо всем расспросить Сункара. Правда один вопрос задать всё же решил:

— Скажи, почему это вызывает такую твою реакцию?

— Ну как же? Это означает, что пророчество сбывается!

— Пророчество? Вот не было печали, так еще и эта беда на мою голову. Впрочем, ладно, о нем расскажешь мне завтра. А сейчас нам четверым нужно принять душ, поесть и выспаться.

— Но, господин, ваши женщины должны жить на женской половине. Никто не должен глядеть на них кроме вас!

— Уверяю тебя, их уже видело столько народу по всему миру, что тысяча-другая моих подданных ничего кардинально не изменят. Если во дворце не найдется подходящих комнат рядом с моими покоями, значит, они проведут эту ночь в одной постели со мной. А завтра займемся наведением порядка во дворце.

* * *

Ханский дворец представлял собой огромное и крайне запутанное строение. Большие залы и маленькие комнатки, многочисленные переходы, узенькие коридорчики, потайные ходы, отверстия в стенах для подслушивания и подглядывания — все, как полагается. Только вот кабинета в традиционном понимании не нашлось.