Словом, об операции мы почти не говорили. О моей жизни — тоже, вскользь. Я попыталась расспросить ее о жизни.

— Ну что ты на работе-то делаешь?

— Что на работе делают? Работаю, — ответила Кари.

— Вкусно очень, — я положила в рот очередную порцию рисового санкира, — готовить ты здорово научилась.

— Да, все говорят, что я неплохо готовлю, — оживилась Кари. Мы немного поговорили об этом. Сирн тем временем стала безобразничать, хлопать ручкой по рисовой смеси, распределяя санкир по столу. «Прекрати», Кари спустила девочку с рук, та побежала куда-то по своим делам.

Мужчины в комнате обсуждали что-то свое, пили пиво. Я бы тоже не отказалась от бокальчика, хотя мне и нельзя сейчас. Муж Кари вошел в кухню.

— Кари, не скажешь, где у нас диск с «Ингароном»? — обратился он к жене, — хочу показать Энди.

— Мы уже смотрели этот фильм, — заметила я.

— Нет, у меня там первый вариант, — объяснил Ринн. Кари пожала плечами, как мне показалось — раздраженно.

— Слушай, почему я должна знать, куда ты вечно засовываешь свои диски? Не знаю, посмотри в спальне в ящике.

— Угу, — Ринн вышел. У меня остался нехороший осадок от всего этого. Нет, понятно, что отношения у них такие… не плохие, нет. Просто они так привыкли друг с другом разговаривать. И уж обвинять Кари я не хочу… ей тяжело. Конечно, тяжело! Да, программирование — это не сбор сэнтака на плантации, но работать по 10 часов в день, а потом еще детей укладывать — это все равно не принадлежать себе. Ведь не так уж интересна ей эта работа.

— Кари, а тебе нравится твоя работа?

— Да ты знаешь, платят неплохо. Я уже начальник отдела, так что… Карьера тоже светит, как видишь. В общем, сейчас трудно найти что-то лучше, отношения в коллективе тоже неплохие.

— Ну да, но я о другом — просто программировать тебе нравится?

— В принципе, да, конечно.

— Но ты же устаешь?

— Ну Синь, ты смешная какая-то… это же работа! Мы должны на что-то жить. Не у всех же мужья так зарабатывают, как у тебя.

— Кари, — я слегка обиделась, — я вышла замуж всего три месяца назад.

— Ну все равно… у тебя вся жизнь другая. Особые обстоятельства…

Я растерялась. Потом уже я подумала, что Кари неправа — конечно, у меня другая жизнь, но по-хорошему, если бы я плыла по течению, мне было бы сейчас куда как хреновее, чем Кари. А в тот момент как-то растерялась. Может, и правда… Кари со мной разговаривала так снисходительно, мол, жизни я не знаю, не понимаю элементарных вещей. Вот она знает жизнь… и так далее.

Я постаралась больше не заговаривать на эту тему. Мы потрепались о детях Кари, об их болячках — у старшего был нейродермит, о психологических проблемах ее мужа, о том, как я решилась замуж за Даргела… Вместе с мужчинами посмотрели фильм, потом погуляли.

Но с тех пор у меня почему-то нет желания общаться с Кари. Это нехорошо. Я знаю, что должна ей позвонить… но не хочется.

Приняв душ и одевшись, я позвала Бету, и мы вышли из комнаты. Спустились по лестнице, и у черного входа я выпустила пантеру погулять в сад.

У Тулайн, моей обожаемой свекрови, было два приступа возмущения по поводу Беты. Первый — как можно вообще пускать в дом такую тварь, даже не собаку, а такой кошмар, ей нужно построить будку и держать на цепи.

Это мы преодолели. Но едва я забеременела, начался второй приступ.