— А тебе никто не хамил, — сообщил Энди. Я села на кровати.

— Подожди… ты что это — всерьез?

— Какое право ты имеешь говорить, что она вылетит из этого дома? Это буду решать я, но уж никак не ты.

У меня где-то внутри стала собираться истерика. Так, спокойно.

— Хорошо, — я встала, — в таком случае из этого дома сейчас же вылетаю я. Как пробка. Я не останусь здесь ни одной минуты.

— Ты никуда не пойдешь, — Энди вдруг надвинулся на меня угрожающе. Я улыбнулась. Ну дает чувак.

— Ты, может быть, меня не пустишь?

— Да, я тебя не пущу. Ты останешься здесь и…

В следующую секунду бедный Энди лежал на полу. Нет, он неплохо умел драться, все же легионер, но на моей стороне была неожиданность. Энди попытался встать, но я посмотрела на Бету, и пантера прыгнула, прижав моего незадачливого мужа к полу. Но впрочем, не царапая.

— Пристрелю тварь, — прохрипел Энди. Но пистолета у него сейчас не было.

— Эту тварь многие хотели пристрелить, — согласилась я, — да и меня тоже.

Я была в тот момент настолько зла, что мне даже в голову не приходило после случившегося остаться в этом ужасном доме. Какого черта! Пусть живет со своей мамочкой.

Но тут Энди сделал верный шаг. Он изменил тон.

— Синь…

— Да?

— Синь, давай поговорим нормально, а?

— Бета, оставь, — пантера отпустила Энди, я поощрительно потрепала ее по холке. Энди с трудом поднялся.

— Ладно, Синь, прости. Меня тоже мама достала… Нервы уже никуда.

— Все понятно, — холодно сказала я, — надеюсь, ты понял, что задержать меня тебе не удастся.

Я полезла на шкаф за сумкой. Надо кое-какие вещички скидать…

— Синь…

Энди начал меня уговаривать. Тон его был просящим, почти униженным. Он говорил, что любит меня, что не представляет без меня жизни. Меня это шибко не проняло. Я отлично понимала, что пять минут назад он готов был меня ударить, и обязательно бы это сделал, если бы я не могла себя защитить. Вот и вся его любовь… Аригайрт тоже по-своему любил свои «живые игрушки».

И однако, через какое-то время ему удалось меня уговорить. Думаю, это из-за беременности. Гормоны… Я вообще стала очень уступчивой. И ленивой. Куда мне идти — ведь на Серетане у меня нет никого, ничего, мне даже пенсию не начислили, не положено в таких случаях (можно было поругаться, потребовать, но я решила плюнуть). Вообще тот факт, что я завоевала Аудран для Империи, никого не интересовал, и никто не собирался проявить хоть какую-то благодарность по отношению ко мне. Во всяком случае, материальную. Особенно, когда узнали, что я выхожу замуж. По-моему, все с облегчением вздохнули.

Короче говоря, уходить из дома сейчас… нет, я найду, конечно, чем и как себя прокормить. Может, найду и способ добраться до Гоны. Но это все так сложно, так опасно, непонятно, получится ли… Мне не хотелось ничего предпринимать. Гормоны… Хотелось спокойно жить с мужем. Ну, уступлю, подумаешь.

Я сказала Энди, что так и быть, останусь пока. Что у мамы нервы, возраст, давление — я понимаю. Но издеваться над собой не позволю все равно. Я не прошу, чтобы Энди меня защищал, ладно, я справлюсь с этим сама. Но если он собирается вставать на сторону своей мамочки, простите, я не вижу смысла жить с ним дальше. Энди снова пробормотал свою коронную фразу о том, что он ни на чьей стороне, он на своей собственной, но думаю, смысл моих предупреждений до него дошел.

Больше он не вмешивался в наши разборки. Но и мое отношение к нему резко изменилось. Я поняла, что уже никогда не смогу видеть в нем мужчину.

В доме мы с Энди занимали второй этаж.