Это мы преодолели. Но едва я забеременела, начался второй приступ. На тему — зверюга рядом с беременной женщиной, а потом и с ребенком — это опасно и негигиенично. Токсоплазмоз, аллергия, глисты, грязь, бла-бла-бла…

Ладно. С обратной стороны Бета и сама умеет открывать дверь. Ну а я пока пойду позавтракаю.

Тулайн, разумеется, возилась на кухне, отчищала плиту. Все драит и драит, скоро дырку протрет. Это несмотря на то, что Лики вчера навела полную чистоту. Но Тулайн же всегда найдет, чем заняться. У нас вся гостиная завалена шитьем, вязанием, гигантскими полотнами с художественной вышивкой. И драить мамаша любит — то и дело моет, чистит что-нибудь. Хозяйственная. А чем ей еще заняться?

— Доброе утро, мама, — я широко улыбнулась. Тулайн повернулась и ответила с некоторым вызовом.

— Доброе утро.

Я выдержала ее взгляд в очередной раз. Открыла холодильник, достала ветчину, масло, сыр. Яйцо бы еще сварить, но не обязательно. Плита занята! Я включила шейкер, заправив его необходимыми компонентами. По поводу этого шейкера, как и по поводу остальных, недавно появившихся в доме кухонных агрегатов, тоже было ворчание. А что, мол, нельзя коктейли сбивать венчиком?

Фиг. Я наделала себе бутербродов, молочный коктейль, положила печенья, которое Тулайн жертвенно пекла вчера поздно вечером. Взяла полоску сегодняшнего «Курьера». Люблю газеты за завтраком читать. Тулайн самоотверженно и громко скребла плиту. Наверное, хотела намекнуть, что в то время, как некоторые тут прохлаждаются, другие пашут по хозяйству (она это и вслух говорила не раз). Интересно, почему эта курица так меня нервирует? Может, все-таки настоять на переезде?

Энди не хочет. Вроде, мама одна, вроде, дом такой большой, а продавать жалко. Курица тоже никуда не хочет переезжать. Это мой дом, и я в нем собираюсь жить, типа.

Энди-то хорошо… он свою мамашу не так уж часто видит. И потом, она в нем души не чает. И у нее вполне определенные представления по поводу мужских и женских обязанностей, и я этим представлениям совершенно не соответствую.

— Ричи говорила, у ее снохи коляска осталась, почти новая, — забормотала Тулайн, — всего за 30 золиков отдадут.

Я подняла глаза от сегодняшних новостей.

— Мам, вы не беспокойтесь о коляске. И вообще о вещах. Я буду все заказывать в «Ренаго». Чтобы был единый дизайн, и вообще там все очень функционально, удобно.

Свекровь даже вздрогнула.

— Ну и зачем маленькому ребенку шикарные вещи? Не все равно, куда ссать? — раздраженно спросила она.

— Ему, может, и все равно, а мне нет, — ответила я. И попробовала сосредоточиться на статье о волнениях в Зейне. Но Тулайн не могла удержаться.

— «Ренаго»… я себе-то там никогда вещи не покупаю. Ты разоришь мужа!

— Ну что вы, — удивилась я, — мы живем по средствам. Я контролирую наши расходы. Не будет хватать — я заработаю еще. И потом, ведь это наши деньги, а не ваши, правильно?

— Вот когда будешь зарабатывать, тогда и контролируй, и сори деньгами, как хочешь, — буркнула свекровь.

Я промолчала и углубилась в чтение и поглощение очередного бутерброда. Сзади зацокали когти по паркету. Бета подошла и ткнулась мне носом в бедром. Я погладила пантеру по голове, почесала за ухом.

— Вот-вот, гладь… родишь урода, попомнишь мои слова! — снова встряла Тулайн. Я почувствовала, что начинаю злиться.

— Мама, прекратите говорить на эту тему, — сказала я резко, — я больше не хочу этого слышать. Делитесь с Ричи, если так хочется.

Между прочим, если бы я в подобном тоне заговорила с одним из моих рядовых, он бы уписался от переживаний. Если бы заговорила так с Дэнсом или Ральфом — они начали бы оправдываться и выяснять, в чем же я считаю их неправыми.