В доме мы с Энди занимали второй этаж. И здесь я устроила все так, как мне нравится.

Пришлось слегка встряхнуть сбережения мужа. К счастью, скупым он не был. Да и вообще он всегда соглашался на все — мамочка приучила. Вопреки мнению Тулайн, я все же не сорила деньгами. Не заказала же я, к примеру, авторский дизайн, просто прикупила материалы для ремонта в добротных фирмах и наняла опытную бригаду. На Гоне я жила куда роскошнее. Но роскошь мне не нужна, устраивает то, что есть. Мы жили действительно по средствам.

Например, если у нас нет денег на флаер — то нет. Обойдемся простым автомобилем на подушке. И даже не «Редгайном», а простой «Слатной».

Но вот служанку я наняла. Тут уж пусть мамочка не дергается. Тулайн поступала «как принято» — а принято в их кругах было нанимать помощницу, которая приходила раз в неделю и выполняла самые тяжелые работы, окна там помыть, подвал, генеральную уборку. Все же остальное хозяйки выполняли сами. Причем судя по всему Тулайн рассчитывала большую часть этого «остального» — каждодневной уборки, готовки, стирки, глажки — перевалить на меня. Ща-ас! Я и вообще-то не умею все это делать, откуда — в Школе Легиона этому не учили. А главное, и желания нет. Я наняла на мужнины деньги Лики, расторопную девочку, которая ежедневно вылизывала наш этаж, готовила кое-что, гладила белье, совершала закупки. Платила я ей неплохо, к тому же Лики училась в колледже, а у меня просто подрабатывала. Деньги это были вполне доступные для нас. Но сколько желчи Тулайн излила на меня по этому поводу… она даже начала вполне серьезно называть меня «принцессой» (что очень напомнило мне «Зеркало»).

Однако Энди не возражал, и это меня устраивало.

Если не считать проблем с Тулайн, жилось мне неплохо. Я ежедневно по три часа гуляла пешком в лесу — полезно для ребенка. Все другие виды спорта забросила, разумеется. Еще гимнастику делала и трижды в неделю ходила в бассейн, поплавать.

Я даже увлеклась вязанием! Кстати, даже попыталась на этой почве найти общий язык с Тулайн, взять у нее какие-то образцы… Но общего языка все равно не получилось. Однако я связала довольно неплохой костюмчик для ребенка и очаровательные пинетки.

Но в основном я была занята чтением, как обычно, слушала музыку, регулярно ходила в театр — чаще одна, потому что у Энди любое классическое искусство вызывало крепкий, здоровый сон. Встречались мы с приятелями Энди, иногда прилетала Мика (или я ездила к ней).

Еще я перестраивала наш этаж и планировала детскую, заказывала детские вещички, все это было необыкновенно умилительно и интересно.

Словом, я наслаждалась покоем и полным бездельем, и если бы не мамочка, мое счастье было бы почти полным.

Вот только совершенно пропал интерес к сексу. Наверное, тоже гормоны. А скорее всего, Энди мне осточертел. Я объясняла ему это беременностью, и вроде, он не возмущался. К счастью, Энди не был особенно зациклен на сексе.

В конце весны, когда голова кружилась от запаха только что распустившихся виреолов, а воздух был синим и вязким, появилась на свет моя дочь.

Я лежала после родов в широкой кровати, размышляя сразу обо всем. Об имени. У меня было всего два варианта — Глин и Лус. Я выбрала второй, давно уже, и сказала об этом Энди. Еще до родов. Но когда после всего этого процесса я хорошо выспалась, медсестра притащила мне дочку, и на бирке, прикрепленной к ножке было выгравировано «Тулайн Даргел».

Сейчас… Едва Энди пришел, я закатила скандал. Он долго и смущенно объяснял, что в их роду принято девочек называть в честь бабушки. В конце концов я согласилась, что в документах может стоять и двойное имя — Тулайн Лус.

Все это отравило мне радость, конечно.