Я услышала, как кто-то моим собственным голосом выдает длинное нецензурное ругательство.

— А что? — спросила Мика, — пусть будет Рысью, плохо, что ли?

— Не знаю, — ответила я, помолчав.

— Наверное, она попросилась у Чейс, — предположила Мика, 20-летняя Чейс была командиром младшей группы, — надо будет с ней беседу провести. И может, пару суток дать — все же такие дела надо с нами согласовывать.

— Возможно, — я разлепила губы, — она согласовала с Ленни и Дреем.

Воспитатели Лус вполне могли дать такое разрешение и не спрашивая меня. А их в дисотсек не отправишь, не те отношения.

Девочки побежали по кругу, стуча босыми ножками, Лус оказалась в центре группы.

— Ладно, оставь, — сказала я, — спрошу Лус, если ей нравится, то пусть занимается.

Я даже себе не могла признаться, что меня поразило во всем этом. Да пусть ребенок занимается, наши Рыси получают отличную подготовку, а ведь Лус все равно быть шибагом, куда она денется?

Вот что мне не нравилось: Лус в группе. Лус — уникальная, единственная, второй такой нет, это не солдат, это жемчужина, которую надо беречь, которая дороже Сальветрины, кораблей, денег… Ничего страшного в групповых занятиях нет, но мне почудилась жуткая картина — Лус в строю. Лус в рядах атакующих.

Но с другой стороны, чего бы мне для нее хотелось? Неужели я хочу вырастить свою дочь трусливой курицей?

Это было бы ужасно. Если Лус превратится во что-нибудь вроде Кари… Но это ведь врожденное, Кари тоже долго воспитывали солдатом. Не помогло. Однако Лус пошла скорее в меня, так что теперь осталось только дать ей правильное воспитание.

Можно, конечно, нанять отдельного учителя, который занимался бы с ней отдельно всей подготовкой. Хотя у нее и так двое воспитателей, и вроде бы, подготовку в килокай, по крайней мере, она получает.

Но ведь в группе ей интереснее и веселее.

Подумав так, я успокоилась и решила ничего не менять.

Мы снова слетали в экспедицию, но не так уж разжились. Нас атаковал глостийский корабль — я так и не знаю, кто это был. Мы расстреляли их, но и сами пострадали — конкуренты пробили коллекторное помещение, полностью залитое ртутью, а это была основная часть нашей добычи. К тому же нельзя было и продолжать экспедицию. И большая часть оставшейся добычи, обращенная в деньги, ушла на ремонт корабля.

Меня все это мало волновало. Мы затеяли этот поход в основном развлечения ради. И теперь, починив «Отражение», предавались заслуженному отдыху.

Который в один не очень прекрасный день был грубо прерван.

Тревога застала меня в постели. Тэнк мирно похрапывал, отвернувшись к стенке. Я привалилась к его широкой мускулистой спине. Мне, с моим маленьким ростом и не самой богатырской комплекцией (как мышцы ни наращивай, кость не станет шире), только и остается, что в постели играть в «маленькую беззащитную девочку» и «настоящего мужчину». И честно говоря, это приятно. Только вот…

Только вот полоснул по нервам сигнал, которого я здесь никак не ждала. И Тэнк даже не услышал его — нет военной привычки — сонно заворочался в постели, а я вылетела из кровати пулей, и через несколько секунд, натягивая штаны, знала уже, что произошло, и отдавала приказы — все истребители поднять, команду на «Отражение», взлет через полчаса.

Они перебьют мои ландеры, но ничего другого не остается. «Отражение» не поднять мгновенно, а их нужно задержать.

На выходе я увидела Мику, и мы вместе, вскочив на скарты, понеслись к «Отражению».

Со спутника уже сообщили подробности — атакует, слава Адоне, только один некрупный крейсер. Правда, если бы мой орбитальный пост пропустил его к планете, этого крейсера хватило бы, чтобы начисто смести все живое на Сальветрине, да и сам остров расколоть.