После грузовика удача как-то не улыбалась нам. Не удавалось засечь подходящую жертву. А может, я боялась теперь сильно рисковать, идти к самым охраняемым выходам или к Глостии — ведь на корабле была Лус. Хотя с другой стороны, мне просто ничего дерзкого не приходило в голову. Ведь план — он от вдохновения должен родиться, не сам по себе.

Микин день рождения мы отмечали впятером — Мика, я, Ку Таки, Рессер и командир «Рысей», Майлина. Лус с Ленни тоже сидели с нами, Лус получила свою порцию торта, но потом ее отправили спать.

— Хватит, ребята, — я взглядом остановила Рессера, который собирался открыть четвертую бутылку шампанского. Тот слегка обиделся.

— Принцесса…

— Мы не на земле, — сказала я сухо.

— Принцесса права, — грустно подтвердила Мика, — хватит пить. Все может случиться.

Рессер сел рядом с ней, обнял за плечи. Мика не сбросила его руку, но и не потянулась сама. Да и не очень удобно все это — мы были в бикрах. Не то, чтобы их нельзя снять, просто не располагает вся эта броня к более тесным объятиям.

Перед нами на столике мерцали псевдосвечи — Адоне упаси от открытого огня на корабле, но эти лампочки полностью имитировали интимное таинственное пламя свечей. Они освещали остатки пиршества — недоеденные салаты и заливные, растерзанный торт, грязные бокалы и рюмки. На Микином столе горкой лежали подарки — коробочки с драгоценностями, вэнский зеленый шелк, искусно вырезанные фигурки на пластинах яшмы. Мой подарок — отличный спайс, сделанный по квиринской технологии, украшенный гравировкой, именем Мики — красовался на запястье именинницы, перетягивая рукав бикра.

— Как-то тоскливо, — пробормотала Мика, — если не пить, вроде и заняться нечем.

Почему нам никогда не было тоскливо с девчонками? Когда были живы Глин и Лус, и Кари была с нами. Всегда было о чем поговорить… Да и на гитаре поиграть. А сколько лет я уже не брала в руки гитару?

Стоп. Я ведь точно знаю, что Ку…

— Слушай, Ку, — я повернулась к пилоту, — ты бы принес свой инструмент, что ли. Сыграл свои народные напевы…

— А что, можно, — Ку выскочил из Микиной каюты. Мика повторила.

— Грустно.

В глазах ее сочилась тоска. Я накрыла ладонью ее руку.

— Да ничего. Здесь, у этого выхода мы наверняка возьмем что-нибудь. Может, перерыв тогда сделаем.

Честно говоря, мне и на Гону не очень хотелось. А чем плохо здесь, на корабле? Тоска конечно, но ведь и там тоска…

Тьфу ты, это я позволила Микиному настроению меня заразить. Нельзя так…

Ку появился с гитарой. Играл он хорошо, но никогда не пел. Мелодии его родного мира, Риссы. Воздух зазвенел, и казалось, даже пламя псевдосвечей колышется от невидимого ветра. Длинные темные пальцы Ку бегали по грифу. Чем-то мне эта музыка напоминала песни в рабском бараке, на Глостии-4. Там народ темнокожий, как и Ку Таки. Может, поэтому?

Ку закончил мелодию. Смотрел вперед, задумчиво, чуть тоскливо, будто перенесся в какие-то неведомые края отсюда, из этой душной и провонявшей алкоголем каюты.

— Синь, спой чего-нибудь, — попросила Мика. Остальные с удивлением воззрились на меня. Кажется, они не подозревали, что я умею играть. И даже петь.

Кажется, я сама уже об этом забыла.

Но гитара легла мне в руки.