— Шибаги, внимание! — говорит один из них, — нам нужен ваш командир. Дикая кошка.

Все мои молчат. Со мной же произошло что-то странное — я так перепугалась, что даже боль отступила на время. Не знаю чего, наверное — новой боли. После такого кошмара человек начинает бояться всего, бояться автоматически. Все, что угодно, только бы они сейчас не взяли меня.

Но ведь мои шибаги меня не выдадут?

Я ведь была хорошим командиром?

— Назовите вашего командира. Тот, кто сделает это, будет переведен в отдельную каюту, и в дальнейшем мы гарантируем ему облегчение участи на суде.

Молчание. Так тихо, что слышно, как потрескивает вентиляция.

Другой голос.

— Шибаги, это бессмысленно. Мы будем тогда разговаривать с каждым в отдельности, и все равно выясним…

И понятно, как именно они будут разговаривать. След от электрохлыста до сих пор жжет висок.

Стиснув зубы, собравшись в тугой комок, я села. Подождала несколько секунд, пока боль чуть отступила.

— Я Дикая Кошка.

Надо отдать должное сконовцам — наручники они с меня сняли и дали это квиринское волшебное лекарство, от которого боль проходит бесследно.

Правда, сначала меня гнали через все «Отражение», стыковочный коридор, на один из патрульников. Без всякой жалости, и не реагируя на мои просьбы снять наручники — я унизилась даже до этого.

Но потом они нацепили мне прозрачное кольцо на руку, и через минуту вся боль прошла полностью. Женщина-ско наложила повязку мне на нос, потом что-то они делали с рукой, и тоже ее зафиксировали. Наручники мне надели все равно, но в камере их сняли.

Камера оказалась очень маленькой, когда у меня прошла эйфория от снятия боли, я стала опасаться клаустрофобии, какой-то мерзкий страх шевелился в душе, казалось, стены вот-вот сойдутся и раздавят меня.

Как мне выбраться отсюда? Как? Неужели я в окончательной ловушке? Куда они меня везут — вероятно, на свою базу… Если бы захватить патрульник. Лежа, я строила планы, как это сделать. Но ведь Лус наверняка не здесь. И все равно, как бы то ни было, лучше быть свободной и с оружием, чем вот так… Может, мне удастся найти и освободить Лус.

Я мысленно перебирала варианты. Камеру я исследовала тщательно, но здесь не было просто ничего — голые стены, ни единой лазейки. На серетанском полицейском катере камеры куда уютнее. Был здесь разве что унитаз в уголке и душ, который они даже два раза включали — обычно воды в камере не было. Два раза мне удалось помыться, что ж, и то неплохо.

Выходило, что единственная возможность захвата патрульника — если меня выведут отсюда. Может же такое быть? На допрос, к примеру… Я продумывала последовательность действий. Главное — не ошибиться. И еще немножко удачи. Адоне, ну пошли мне немножко удачи.

Но ско даже не собирались со мной общаться. Еду приносили трижды в день, подавая в дверную щель. Туда же я пропихивала пустую посуду. Как-то я пожаловалась на боль в сломанных костях, мне тут же принесли капсулу атена, их чудодейственного лекарства.

Мало-помалу начала действовать сенсорная депривация. Я пыталась разговаривать с ними через дверь — никакого ответа. Обещала дать важную информацию. Врала, что инфицирована гонийской зеленой чахоткой. Задавала вопросы. Лишь однажды ско снизошел до ответа.

— Нам не положено разговаривать с вами. Привезем на Квирин — там будут разговоры.

Я постепенно падала духом. Выхода нет… Нет выхода. Дать привезти себя на Квирин и там прихлопнуть как муху. Какая я все же идиотка… Чего мне не хватало в жизни? Когда я совершила ошибку? Наверное, когда оставила свою империю… Но тогда я не встретила бы Мику. Не было бы Лус. Не вопрос, я могла бы родить другого ребенка — но это был бы другой.