Аригайрт спросил.

— Как тебя зовут?

Девушка не ответила.

— Синагет, — подсказал камергер.

— Синагет, подойди ко мне. Не бойся. Тебя больше не тронут.

Никакой реакции.

— Ваша светлость, она уходит в себя и ни на что не реагирует, — тихо сказал камергер, — от нее ничего невозможно добиться.

Аригайрту стало любопытно. Он носком отшвырнул девочку, все еще трудившуюся над его ступней. Сунул ногу в туфлю, слез с возвышения, подошел к пленнице. Положил руку ей на плечо. Девушка покачнулась, падая, и сзади двое стражников подхватили ее под руки.

— Кто я? Ты знаешь? — Аригайрт требовательно смотрел ей в глаза. Девушка не отвечала. Аригайрт глубоко вдохнул и выдохнул.

Спокойствие. Выдержка. Гнев абсолютно бессмыслен в деле Воспитания Человека. Если уж ее не испугала вся эта ночь, вопли и угрозы сейчас точно не испугают. Аригайрт заговорил негромко, вкладывая в тон непоколебимую внушающую уверенность.

— Милая моя, я хочу помочь тебе. Поверь, больше никто не причинит тебе боли. Это недоразумение. Прости меня, что так получилось… Тебе сказали, кто я. Так вот, поверь, я очень хорошо отношусь к тебе. Ты красива. Все, что я хочу — сделать тебя настоящей женщиной…

Голова Синагет, между тем, медленно клонилась вбок. Синие глаза заволакивались мутью. Она слишком устала, понял Аригайрт. Слишком измучена. Ничего, потерпит. Нужно решить, что же с ней делать в конце концов… красивая девчонка, жаль просто так выбросить такой материал.

— Ну скажи мне, Синагет, ты не хочешь быть со мной? Посмотри на меня.

Она так и не отреагировала, даже головы не подняла.

— Я дам тебе все, о чем ты только могла мечтать… Поверь, у тебя все будет — деньги, дворцы… Я любое твое желание выполню. Ну? Все будет хорошо, моя драгоценная, только поверь мне. Ты веришь мне?

Девушка совсем сползла вниз, повиснув на руках стражников. Аригайрт осторожно взял ее двумя пальцами за подбородок, поднял вверх лицо.

Он никогда еще не видел в человеческих глазах такой чистой, страшной, обжигающей ненависти.

Аригайрт даже отшатнулся. Глаза девушки больше не были синими, синь исчезла, остался только светлый ослепительный блеск, и невыразимое презрение и ненависть на лице, и сквозь эту стену презрения и ненависти распухшие губы комком выдавили, выблевали хриплое:

— Иди в жопу!

Это было как удар. Как ожог. Аригайрт много видел в жизни ненавидящих глаз, и много слышал проклятий, но это, простенькое — произвело на него впечатление. Через несколько секунд великий шибаг оправился от шока и улыбнулся слегка растерянно.

Нет. С ней не стоит возиться. Аригайрт был знатоком человеческой природы. Он знал, что сломать можно практически любого человека. И эту воительницу при желании сломать можно. Только вот стоит ли возиться?

Зачем так мучиться? В Галактике огромное количество красивых женщин и даже маленьких девочек. Подавляющее большинство из них рады и счастливы, если их просто кормят досыта и редко бьют. И ради этого готовы на все, и мало того — любят ласкового и доброго мужчину всем сердцем, по-настоящему. Нет никакого смысла портить нервы противоборством с какой-то упрямой сучонкой. Будь Аригайрт помоложе, возможно, азарт бы взял вверх, ему захотелось бы заставить эту девчонку покориться… полюбить его… Она просто не знает жизни.