Ночью мы позволяли себе взяться за руки. Просто лежать, взявшись за руки, и пальцы Ильта тихо гладили мою ладонь. Отчего меня пробивал бешеный ток. Большего мы не решались себе позволить, потому что наверняка у Аригайрта были и инфракрасные камеры. Или еще какое-нибудь приспособление.

А я ведь так и не знала ничего об Ильте. Судя по тому, что он вполне серьезно предложил мне руку и сердце (видно, у них на Квирине так принято?), жена или девушка отсутствует. Но ведь он не так уж молод, неужто раньше никого не было? Но и он знал обо мне мало. Например, он не знал, почему я стала государственной преступницей. Мы не говорили о личном. То ли не хотелось Аригайрта развлекать — все время в этой стеклянной клетке мы ощущали себя как на сцене под ослепительным светом и тысячами взглядов. То ли просто не хотелось говорить о своем прошлом — мне, например, не хотелось. К чему Ильту все это знать?

Мы еще успеем поговорить. Если когда-нибудь выберемся отсюда. Что очень маловероятно, правда.

Я лежала, глядя в небо сквозь ксиоровый колпак, сквозь сплетение темно-зеленых ветвей. Я лежала и думала о том, как все это удивительно… любовь эта. Разве мало у меня знакомых парней? И совсем неплохих? Почему же меня угораздило втюриться в квиринца, человека вовсе мне чуждого и по национальности, и по воспитанию, и вообще… Только мне он почему-то не кажется чужим. Он всегда вставал со мной рядом, всегда, когда была нужна его помощь… Какой же он мне чужой? Мы вместе с ним отстреливались на той полуоткрытке, и бежали, и умирали от ужаса, и ни разу, ни разу, нигде он не подвел, не дрогнул. И я знаю, никогда не подведет, не предаст. Какой же он чужой, если я во всей Галактике ни об одном человеке такое наверняка сказать не могу — а о нем как раз могу?

Да и поговорить с ним есть о чем.

Все-таки Аригайрт в чем-то прав, осчастливил он нас. Это для меня, например, действительно счастье — то, что сейчас вот я рядом с Ильтом. Ну пусть мы не можем касаться друг друга, целовать. Не хочу я это делать на публику. Но просто — я могу видеть его, говорить с ним. И знать, что он жив, что он со мной… Вот сейчас сорвал травинку и жует кончик. Смотрит задумчиво на плавные, медленные темные воды реки. Вдруг Ильт повернулся ко мне.

— Ты говорила, эта русалка там, на острове — твоя знакомая?

— Ага.

— Так может, она нам протекцию устроит? Ну, слово замолвит у Аригайрта. Раз вы подруги…

— Да какие мы подруги! Наоборот… Она была бы очень рада видеть мой труп, думаю.

Ильт покачал головой.

— У тебя прямо хобби какое-то — врагов наживать.

— Это точно, — согласилась я, вдруг вспомнив Дерри… а она, оказывается, вовсе мне и не враг. Интересно, что с ней сейчас? Наверное, так и работает дальше.

— Как это она на остров попала? — размышлял Ильт.

— Ну, как… мне Аригайрт лично тоже предлагал всякое, я ж говорила. Я далеко не все придумала… Вот то, куда я его послала — это чистая правда. А Лили, конечно же, растаяла и обрадовалась.

— Внимание, — произнес Ильт другим голосом. Я мигом вскочила.