— Кто смеет называть Тургиса, сына Турпина, приятелем этого людоеда из глухомани? Будь я вдвое моложе и вдвое крупнее, дуэли бы не миновать. Ладно, сэр Вэн, отправляйся прямехонько вот по этому коридору. Третья дверь налево. Ты тоже ступай за ним, Джерин. Даже от твоего имени жутко несет отвратительной вонью. А для вас, миледи, найдутся более комфортабельные апартаменты. Не будете ли вы так любезны пройти вслед за мной?

И Тургис увел Элис туда, где красивых женщин делали еще прекраснее. Она была так же очарована владельцем гостиницы, как и сам Джерин. Несмотря на то, что здание было новым, в нем царила старая добрая атмосфера уюта и непринужденной веселости, которая так нравилась Лису. Возможно, в других гостиницах гостей принимали и с большим размахом, но ни в одной из них не было Тургиса.

Массажистом в бане служил молодой худой ситониец с непомерно развитыми руками. Его звали Вататзес. Словно по волшебству, друзей уже ожидали две горячие, пышущие паром ванны. Банщик помог Вэну расстегнуть латы. А когда чужеземец сбросил свою покрытую бронзой кожаную короткую юбку, Вататзес, верный склонностям своей нации, присвистнул от восхищения.

— Извини, друг, — хмыкнул Вэн, прекрасно его понимая, — но мы с Джерином любим женщин.

— Бедняги, — сказал Вататзес.

Тем не менее его разочарование не помешало ему размять мышцы путников так, что напряжение и усталость полностью улетучились из их тел, а горячая вода между тем смыла с них всю дорожную грязь. Завернувшись в льняные полотенца и полностью расслабившись, Джерин и Вэн вышли из бани и наткнулись на Джунера, ожидавшего их у дверей.

— Я взял на себя смелость отнести ваши вещи к вам в комнаты, — сказал юнец. — Будьте любезны, следуйте за мной, господа.

Он хотел забрать у Вэна его кирасу, но тот как всегда не захотел расстаться с ней ни на миг.

Комнаты находились на третьем этаже здания. Из окон открывался отличный вид на императорский дворец. Помещения были смежными. Соединялись они через дверь, запиравшуюся и с той и с другой стороны.

— Не надо раскладывать мои вещи, — сказал Джерин Джунеру. — Лучше я сделаю это сам, чтобы знать, где что лежит.

— Как прикажете, господин.

Джунер сунул в карман чаевые и был таков.

Джерин осмотрел помещение. Оно было гораздо просторнее той клетушки, которую Тургис сдавал ему в свое время. Тогда Лису приходилось спать на соломенном тюфяке. Теперь же барона с севера ожидали матрас и подушка, набитые гусиным пухом и еще два толстых шерстяных одеяла, чтобы согреть его в холодную ночь. У кровати стояли кувшин, миска и ночной горшок. Ситонийские, к северу от Керс за них бы дали приличную цену. Обстановку же комнаты составляли скамеечка для ног, стул и массивный дубовый сундук. На нем возвышались две восковые свечи и рака с мощами Даяуса, рядом с которой уже дымилась щепотка ладана. Над сундуком висела картина, написанная восковыми красками. Ситониец, затосковавший по родному изломанному ландшафту, изобразил на ней горы.

Лис быстро распаковал свои вещи и плюхнулся на кровать. Окунувшись в мягкий пух, он вздохнул от удовольствия. Но тут в общую дверь постучали.

— Вот это жизнь! — сказал, когда Джерин впустил его, Вэн. — Я не видел таких замечательных кроватей с тех самых пор, как побывал в одном борделе в Джалоре. Не знаю, как ты, Лис, но я лично собираюсь чуток поваляться. Поездка была длинной и утомительной.

— Я подумываю о том же, — отозвался Джерин.

Зевая, Вэн отправился в свою комнату. Лис знал, что ему надо бы спуститься вниз и посмотреть, как устроилась Элис. Но расслабленный массажем и горячей ванной, утомленный полубессонными ночами, он не нашел в себе на то сил.

Очнулся он от стука в дверь.