– Не кипятитесь, доктор... – Пер сделал успокаивающий жест. – Я же сказал, что в курсе основ метода. У вас, разумеется, свои секреты, но я, знаете, лицо заинтересованное, много читал по этому вопросу... Вы бы мне лучше сказали – насколько верно то, что я добровольно просил вас об этой... услуге? У меня нет уверенности в такой вот добровольности...

    Доктор отошел к окну и замолчал. Надолго. Потом повернулся к Перу и щелкнул пальцами:

    – Так вы действительно согласились сотрудничать с Федеральным Управлением расследований и пришли сюда с их ведома?

    – Первое – да, второе – нет. – Пер поднялся с кресла. – Не ждите от меня неприятностей доктор. В том, что наш теперешний разговор не регистрируется, вы, я думаю, уверены. Ну, а если вы каким-то образом причастны к тому... к тому, что обработка моей памяти была проведена без моего согласия... то я понимаю, что вы – тоже человек подневольный. Я не мстителен. Тем более, что эти семь лет забвение было, скорее всего, добром для меня.

    – Все не так просто...

    Док возобновил свое маятникообразное движение по кабинету.

    – Насколько я знаю – а знаю я о вашей истории далеко не все – вам... Вам просто был предложен выбор. Ваш адвокат... – док замялся. – Тот человек, что вышел на вас, перед тем как сдаться властям, вашим адвокатом он стал уже потом... Он предложил вам на выбор – либо психохимическое удаление части памяти, либо... Скорее всего вы бы просто не дожили до суда. Я не в курсе дела, но вы были впутаны в некие государственные секреты очень высокой категории. У вас были серьезные подозрения, что вас сначала выпотрошат под химией, а потом отправят в психушку, как жертву криминального стирания. Но вы перехитрили господина Пареных... Прежде, чем явиться на встречу с ним, вы обратились ко мне... Так что ваши знания не достались никому. Я думаю , поэтому вам и вкатили такой срок.

    – И господа из правительства не попытались забрать у вас мой ключ? – удивился Пер.

    – Господа из правительства могут только гадать, к кому из двух дюжин специалистов обратились вы. А нашу гильдию сильно потрошить опасаются... И вас им расколоть не удалось. О моих услугах, оказанных вам, знаем только вы и я... Точнее – до сегодняшнего дня, думаю – только я. Уж и не знаю, как вам удалось уберечь свой тайник с моим адресом. Вы достаточно убедили господ следователей в том, что такого тайника нет и быть не может. Или они опасались потерять вас вконец – после стирания психика стабилизируется медленно. Вот так-то...

    Док помолчал.

    – Я сильно опасаюсь, что вместе с памятью к вам вернется и та угроза, которая...

    – Это уж мое дело, доктор, – сухо сказал Пер. – Вы выслушали мои гарантии. Давайте перейдем к делу. Я всего лишь прошу вас оказать мне заранее оплаченную услугу...

    Намек на угрозу. Тень шантажа.

    Этого было достаточно. Док был понятлив и перешел к делу.

    – Тем не менее, – он впился своим прозрачным, ледяным взглядом в зрачки Пера, – не следует пренебрегать элементарными правилами безопасности. Я вовсе не исключаю того, господин Густавссон, что еще до того, как наш разговор закончится, или вскоре после этого, сюда вломятся милые мальчики со всяческими огнестрельными приспособлениями и не заставят меня давать показания по вашему делу, о котором я, кстати, не имею не малейшего понятия.