– Тип завелся...

    Ким поднялся с четверенек и осторожно выглянул в заполненное дымом пространство, разделявшее его и нападавшего. Бластер он держал наготове. Энни тоже выбралась из-за массивного стола и держа свою Беретту стволом вверх стала осматривать поле боя. От Гурама их обоих отделяло не более пяти метров, и все трое мгновенно узрели друг друга. Толку от этого было мало.

    Огнестрельными хлопушками никто из них не мог причинить особого вреда противнику. Все трое были осенены чуть мерцавшими ореолами: вспыхивали частички дыма, отбрасываемые полем активной защиты.

    Решающим аргументом оставалалась ВВ-410. От атомного пламени поле было весьма хлипкой защитой. В сочетании с мыслью о том, что у господина Табидзе слегка поехала крыша, аргумент получался неслабый, и Гурам не собирался медлить с его применением.

    – Вы, оба – бросить пушки и сами – на пол! – скомандовал он. – Вот там – спиной к стенке садитесь!... Оба! Быстро! И без фокусов...

    Ким и – с меньшей покорностью – Энни выполнили ценные указания.

    Второй раз я из-за дел, связанных с Чуром, становлюсь заложником... – с досадой подумал Ким. Энни вполголоса чертыхнулась – прямо под ней проявил себя c нелучшей стороны чертов шарик для медитаций. Она осторожно стала вытягивать его прочь.

    Гурам, сгибаясь в три погибели, подошел к ним и ногой отпихнул подальше брошенное оружие. Потом отступил в простенок и, присев на корточки, отключил защиту: акумулятор стремительно садился, а гулять под прицелом полицейских ему предстояло еще основательно. Да и здоровью пребывание в защитном поле на пользу не шло.

    Агент на Контракте не спускал глаз с гранаты, которую судорожно сжимала волосатая кисть бандита.

    Что-то было чуть-чуть не так с этой штукой... И Энни совсем не мешало бы знать его – Кима – сображения по этому поводу. А господину Табидзе, наоборот, знать эти соображения было вовсе не обязательно.

    Говорить на пиджине или по-русски – бессмысленно, – прикинул Ким. – Вряд ли этот тип знает французкий, но и Энни может его не знать – на нем говорят только в двух из Тридцати Трех Миров...

    – У него не снят чехол с ... – сказал он, наконец, по-китайски.

    Этот язык не был его сильной стороной и как сказать предохранитель он не знал.

    – Это нам дает секунд тридцать форы... Вы меня понимаете?

    – У... – неопределенно ответила Энни, тоже впившаяся глазами в физиономию Гурама.

    – Не слышу ответа! – заорал тот, адресуясь к невидимому Роше. – Когда будет вертушка?!

    – Не делайте глупостей... – продолжал гнуть свою линию Ким.

    Он перенес свой центр тяжести вперед и тоже сел на корточки.

    – Не рыпайся! – прикрикнул на него Гурам и нервически дернул стволом бластера.

    Энни демонстративно повторила движение Кима и стала тихо покачиваться взад-вперед, катая зловредный шарик между вытянутыми перед собой ладонями.

    Невидимый за слепящими прожекторами Роше начал по мегафону торговаться с Гурамом, объясняя как можно более доходчиво, что дело его – швах и что самое лучшее, что он – Гурам Табидзе, по кличке Тифлис – может предпринять сейчас, это, не усугубляя своей вины, сдаться в руки властей...

    – Не разоряйся, комиссар! – оборвал его Гурам. – Если через полчаса вертушка не будет здесь, то.