Из темноты стали являться тлеющие призрачным огнем люминесценции непотребные пятна и разводы. Наконец, в одном из этих призраков, Адельберто узнал нарисованный когда-то, давным-давно им самим знак и уже более уверенно стал направлять движение лодчонки. Тор заинтересовался этим процессом, неслышно, легким движением сменил позу и стал помогать Мепистоппелю, отталкиваясь длинной, сильной рукой от влажного бетона стен.

    Адельберто нащупал в месте, помеченном знаком, светящимся в ультрафиолете, пролегающий под водой осклизлый трос и, перебирая его, стал подтягивать лодку по одному ему известному фарватеру. То и дело ему и Тору приходилось перетаскивать плоскодонку через железобетонные рифы, перекрывшие обмелевшее по летнему времени русло. Вымокли оба основательно, а ночной ветер стал студеным.

    Дальше пришлось лезть под жутковатые своды немногим, верно, известного подземного дока. Тут Мепистоппель уже не таясь врубил ручной прожектор. А Тор словно ожил среди этой ржавой Вселенной.

    Он чутко вслушивался в сырую тьму, медленно, словно дегустируя, вдыхал ее. Он уверенно чувствовал себя здесь.

    Порой, даже, короткими точными движениями направлял Мепистоппеля, не давая ему ступить в плохие места. Это было тенью е г о мира: Ржавая Пойма...

    А для Адельберто она была страшным лесом заколдованных пещер и дьявольских ловушек. Лесом, населенным духами непонятного зла.

    Колдунами и ведьмами. Чудищами... Впрочем, одно такое чудище он собирался сам призвать из бездны небытия – вот прямо сейчас...

    * * *

    – Так куда же везете меня? – спросила Энни беспечно высовывая руку из окна петляющего по переулкам Старого города Полюса и ловя в ладонь капли вновь начинающегося дождя. – Надеюсь не в карцер? И не к хирургу – для производства пластической операции?

    Бог его ведает почему, эта немудрящая шутка сбила с Кима все желание сурово отчитывать легкомысленную журналистку подставившую себя и его под ствол пистолета и под приятную перспективу испариться в пламени плазменного заряда.

    – Нет, хирургу я вас не отдам даже по приговору трибунала,

    – Ким скосился на тонкий профиль Энни. – Я всегда был против порчи предметов искусства. Вас явно рисовали с храмовых фресок

    – я такие видел на Желтых Лунах... А вот в карцер я бы вас запер с радостью – хоть на сутки можно бы было вздохнуть спокойно. Но ордера на ваш арест не даст сейчас даже Верховный прокурор. Никто не хочет ссориться с прессой.

    Так что я везу вас просто на нашу явочную квартиру – там вам не будет одиноко: всегда есть дежурный...

    – B много-много картофельных чипсов... – вздохнула Энни. ам никто не говорил, Агент, что вы не умеете делать комплименты? Но вы не огорчайтесь – у местных государственных мужей с этим делом еще хуже... Кстати о Желтых Лунах – вы уже второй раз о них поминаете – вы действительно долго были там? И, если не секрет – давно?

    – Я там просидел в общей сложности пол-года. А дело было в период открытия нашего там Посольства...

    Он кашлянул, подбодрив себя таким образом, и добавил:

    – Что касается комплиментов – постараюсь исправиться. Нет времени учиться у мастеров – разьезды, перелеты... А насчет фресок – это я серьезно – очень похоже...

    Он глянул наружу и грустно улыбнулся дождю.

    Вряд ли им с Энни отпущено много времени на то, чтобы отвешивать друг другу комплементы. Уже через несколько дней фотонные движки лайнеров дальнего следования унесут их в другие Миры – каждого в свой.