* * *

    Карл Васин звался Фотографом по той простой причине, что фотографом – специалистом по всем видам регистрации изображений – он и был на самом деле. Карл числился среди специалистов высокой квалификации, и к его услугам прибегали не только редакции и издательства столицы, но и разного рода клиенты, для которых важно было запечатлеть на пленке или в памяти компьютера нечто более конфиденциальное, чем заурядное бракосочетание или первые шаги любимого первенца. Ну, например, интимную встречу председателя парламентского комитета со шлюхой. Или стукача из высоких кругов церковного клира с комиссаром ГБ. Кроме того, Карл ходил в известных экспертах по распознанию и изготовлению высокого качества фотомонтажей и других компрометирующих материалов. Известность эта носила, впрочем, весьма специфический характер – его ателье на Святошных полях не вызывало у непосвященных излишнего интереса. Несмотря на это, Тони Пайпер предпочел явиться туда не с парадного входа. Предварительно подбодрив себя парой стаканчиков спиртного в баре Тоффлера.

    * * *

    Заднюю дверь ателье Фотограф открыл ему со слегка перекошенной физиономией. «Дела плохи – молчи!» – говорила эта физиономия всем своим видом.

    Счастливчик, несмотря на действие паров виски, отлично его понял и тут же завел бодягу о том, что хотел бы присмотреть себе камеру что подешевле, но...

    – Вот – посмотри каталог... – с этими словами Карл уселся за свой стол, набросал несколько слов на листке бумаги и перекинул его на колени усевшегося напротив Тони.

    «Уматывай! – было написано там. – Возьми такси и жди меня у Старого Дурня!»

    Тони пошуршал для порядка каталогом и со словами мура одна у вас тут, в каталоге вашем... покинул место действия.

    * * *

    Фотограф запер дверь, прошел через ателье в оффис и, кивнув киберсекретарю: сегодня меня не будет, вышел на Святошные.

    Нервно дернул щекой – сегодня меня не будет... – нашел, дурак, формулировку...

    Поймал такси-автомат, попетлял немного по залитому тьмой городу, пересел в другую машину и с ее блока связи вызвал номер, которым пользовался редко, очень редко – в таких вот случаях, как этот. И в записной книжке этого номера не держал.

    – Мириам, – перебил он приветственный возглас, – у меня к тебе просьба...

    – Иначе ты бы про меня и не вспомнил, – вздохнула женщина на том конце канала связи... – Что в этот раз?

    – Как всегда... – Карл нервно провел рукой по лицу. – Как всегда: звони ко мне домой каждые полчаса. Начиная... – он сверился с часами. – Начиная с четырех. Если я не отвечу или отвечу, но не скажу тех слов – помнишь...

    – Все ОК – действительно, а не все, действительно, ОК, – процитировала Мириам.

    – Правильно, умница... Если ты этого не услышишь, или даже... Если тебе покажется что-то... То, значит, у меня – плохие гости. Ты знаешь, что тогда делать.

    – Знаю... – вздохнула Мириам. – Тебя убьют когда-нибудь, Карл. И мне тебя будет жаль.

    – Знаю, – ответил Фотограф.

    * * *

    Ждать Фотографа у памятника Первому Президенту, наматывая все новые и новые штуки на счетчике такси-автомата Тони пришлось недолго: Карл вынырнул из другого таксомотора, подрулившего к соседнему перекрестку, и после короткой полу-пробежки через слабо освещенный переулок, нырнул в кабину такси Тони, нервно дернул щекой и спросил:

    – Гонсало Гопник.