|
Просторная и светлая – словно на улице царило летнее утро – комната была украшена стереопанно со снимками разных моментов регат и просто отдельных яхт и шхун на сверкающей глади какого-то из здешних мини-морей. На декоративных полках со вкусом, этак ненавязчиво, были расставлены кубки и прочие призы парусных состязаний лет за сорок, модели катамаранов, яхт и кораблей покрупнее; стены, забранные панелями под серебристый бук, украшали взятые под стекло почетные дипломы и иные документальные свидетельства спортивных успехов хозяина кабинета. Фотографий его самого или членов его семьи не было нигде. Хозяин был скромен.
Точнее – не склонен к паблисити. Опасаясь нарваться на часовую лекцию об особенностях такелажа здешних парусников, Ким воздержался от дежурного комплимента, за что и был вознагражден еще одним градусом хозяйской холодности и неприязни. Кофе ему, во всяком случае, предложено не было. Адвокат, недовольно посапывая, подошел к стене позади своего обширного и пустого – только часы, сработанные под штурвальное колесо «Катти Сарк» украшали его – стола и, сдвинув в сторону панель облицовки, открыл миру скрытый за ней терминал – выполненную на заказ «под старину», дорогую установку. Карточка Кима нырнула в щель терминала. Экран дисплея выдал соответствующее сообщение, и Александр Пареных несколько успокоился. Досадливо заломив бровь, он вернул идентификатор Киму и жестом предложил ему занять место в массивном кресле напротив рабочего стола. «Это так естественно, – констатировал про себя Ким, наблюдая, как хозяин кабинета принимает величественную позу в своем кресле, по ту сторону стола, – действующая служебная аппаратура в кабинете скромного пенсионера... С выходом на секретные файлы Министерства. Что ж – бывает...» – Гм, не ожидал, что к этому делу вернутся... – взял быка за рога адвокат. – Изложите суть дела покороче, и давайте, как говориться, поскорее расстанемся с миром. Мне эта тема удовольствия не доставляет. «Так и я тут не из праздного любопытства, черт возьми!» – подумал про себя Агент на Контракте, но вслух только лишь попросил господина Пареных разъяснить ему некоторые моменты дела, касающиеся личности доктора Пера Густавссона и вынесенного ему приговора. – Поконкретнее, пожалуйста, – поморщился адвокат. – Речь идет о человеке, много лет работавшим вне нашего Мира и, сами понимаете, рассказывать о такого рода людях можно много. Вам ведь нужна некая конкретная справка – только? Вот по ней и задавайте ваши вопросы. – Мне, прежде всего, важно было бы знать, – осторожно начал Ким, – кого же все-таки представлял здесь, на Прерии, осужденный по делу «Шести Портов» Густавссон. Вы вели его защиту и, наверное, больше чем кто либо осведомлены на этот счет... На кого все-таки работал подсудимый? – Раз уж вы имеете доступ такого уровня как ваш, – пожал плечами Пареных, то уже прочитали, очевидно, формулировку заключения по делу... Там это ясно сказано. – Там ясно сказано, что суд не считает необходимым уточнение этой стороны дела для вынесения приговора... – возразил Ким. – Но меня – точнее Следствие – интересует не формальная сторона вопроса... – А меня, как представителя Защиты, она вот как раз и не интересует! – Пареных извлек из ящика стола роскошного вида плоский ларец, из ларца – сигару и принялся заботливо – ножичком в серебряной оправе – обрезать ее кончик. Курева Киму тоже предложено не было. |
