– Хорошо.

– Я выезжаю через полчаса. Встретимся за кустарником на краю дальней лужайки. Там нас никто не увидит.

Берн ушел. Кристабель запихнула в свой старый большой ридикюль несколько мелочей, необходимых в дороге, дала указания Розе и вышла из дома.

Она смогла расслабиться, только когда они с Берном были уже достаточно далеко от поместья.

– Ты сказал лорду Стокли, что уезжаешь? Берн кивнул:

– И этот паршивец, кажется, очень обрадовался. Наверное, считает, что в мое отсутствие наконец то сможет добраться до тебя.

– Я не понимаю, откуда у него такой интерес ко мне, хотя думаю, что мы могли бы его использовать.

– Каким же образом? – хмуро спросил Берн.

– Ну, ты же говоришь, что не умеешь вскрывать замки, – невинно улыбнулась Кристабель. – Значит, надо найти другой способ попасть к нему в спальню. Я могла бы немного пококетничать, и он…

– Нет! – воскликнул Берн. – Ничего подобного ты не сделаешь.

– Я же не говорю, что буду спать с ним. Просто позволю ему пару раз себя поцеловать, пофлиртую, и он сам пригласит меня.

– Оказавшись в его спальне, ты так или иначе окажешься и в его постели.

– Неужели ты настолько не доверяешь мне, что думаешь, что ему удастся соблазнить меня?! – возмутилась Кристабель.

– Я не говорю о соблазнении, детка. Я говорю о насилии. Стокли сочтет твое сопротивление кокетством и сделает с тобой все, что пожелает, потому что уверен, что, если женщина пришла к нему в спальню, значит, согласна с ним переспать, что бы она при этом ни говорила. И никто не осудит его за это.

– Я смогу постоять за себя. И ты можешь дожидаться снаружи и в случае чего прийти мне на помощь.

– Нет, это слишком рискованно. Я не позволю тебе становиться шлюхой ради этих писем.

– А разве я уже не шлюха? – тихо спросила Кристабель. Берн молчал почти целую минуту.

– То есть ты хочешь сказать, что спишь со мной только ради того, чтобы я тебе помогал? – спросил он наконец.

– Нет, конечно. Но все таки я начала спать с тобой, исполняя наш план.

Берн тихо выругался.

– Ты не шлюха, Кристабель.

– Кто я тогда?

– Моя любовница.

Как и все остальные. Множество других. У Кристабель так сжало сердце, что ей стало трудно говорить.

– По моему, между любовницей и шлюхой очень маленькая разница. – Хотя последние два дня, проведенные с Берном, и показались Кристабель земным раем, она ни на минуту не забывала о своем двусмысленном положении. – Ты оплачиваешь мои ставки во время игры. Ты купил мне платья. Шлюха – это как раз та, кто получает что то в обмен на свои ласки.

Гнев исказил лицо Берна.

– Согласен, что любовница часто поступает так же. Но есть разница.

– Разве? – Кристабель понимала, что затронула щекотливую тему: мать Берна тоже была любовницей Принни. Но она должна заставить Гэвина понять ее. – Не вижу никакой разницы, кроме одной: шлюха совершает акты с несколькими клиентами, а любовница – с одним. Берн вздрогнул при слове «клиент».

– Ты не видела того, что видел я, поэтому не видишь и разницы. – Он наклонился к Кристабель. – Я провел все детство среди шлюх. Тебя никогда не били так, чтобы ты вся покрылась синяками. И тебе никогда не ломали руку просто из любопытства, зная, что за это ничего не будет. И тебе никогда не приходилось охотиться за мужчинами только для того, чтобы потом иметь возможность несколько часов поспать на полной блох кровати вместе с тремя другими женщинами, жмущимися друг к другу от холода. Тебе никогда не приходилось видеть, как напившийся до отупения рабочий в отчаянии перерезает себе горло, что, кстати, является самым популярным способом самоубийства на Друри лейн.