Кристабель промолчала, сердито сверкнув глазами. Вот и пытайся учить этого наглеца хорошим манерам.

Не обращая внимания на ее хмурое лицо, Берн обратился к портнихе:

– Кстати, об оплате. Я готов увеличить ее, если все будет сделано за три дня.

Глаза миссис Уоттс хитро блеснули.

– Увеличить придется намного.

– Не важно.

– Отлично, сэр. – Женщина довольно улыбнулась. Потом развязала сорочку и приспустила ее вниз так, что она, как показалось испуганной Кристабель, едва прикрывала соски. – Вас устраивает такое декольте для ваших вечерних туалетов, миледи?

– Нет, – ответил Берн, прежде чем Кристабель успела открыть рот.

Миссис Уоттс смотрела на него, как собака, которой хозяин собирается бросить мячик. Потом она опять повернулась к Кристабель и еще немного опустила сорочку.

– Так?

– Ниже.

Кристабель внутренне вскипела, а ее грудь обнажилась еще на полдюйма.

– Так? – спросила портниха.

– Еще ниже.

– Тогда, может, лучше вообще вытащить их наружу и носить перед собой на подносе? – прошипела Кристабель.

Миссис Уоттс закашлялась, чтобы скрыть смех, а Берн слегка приподнял бровь:

– Это будет очень соблазнительно, дорогая, но все таки при людях лучше держать грудь внутри платья.

– Рада услышать слово «внутри», – язвительно парировала Кристабель.

Портниха продолжала держать сорочку в прежнем положении, вопросительно глядя на Берна.

– Сэр? Так достаточно или нет?

Он взглянул на миссис Уоттс, потом на возмущенную Кристабель, затем опять на портниху.

– Пока оставьте так. Когда платья будут готовы, решим окончательно.

Закончив снимать с Кристабель мерки, миссис Уоттс спросила:

– Еще что нибудь, сэр?

– Да. Маркизе надо что то носить ближайшие три дня, поэтому, возможно, вы сможете исправить одно из ее старых платьев – из тех, которые она носила до траура…

– Не получится, – вмешалась Кристабель. – Мы их все перекрасили в черный цвет.

– Все?

Она вздернула подбородок:

– Все.

– Черт возьми. Теперь хотя бы понятно, почему вы так упорно носите черное. – Берн повернулся к портнихе: – Не могли бы вы хоть одно из этих траурных платьев сделать… гм… менее строгим и прислать его к завтрашнему утру?

– Разумеется, сэр.

– Я велю горничной принести их, – сказал Берн, направляясь к двери.

Когда он открыл ее, Роза едва не упала в его объятия. Кристабель закатила глаза: Роза никогда не позволит чему нибудь интересному произойти без нее.

– Простите, сэр, – пробормотала служанка, – я просто хотела сказать миледи…

– Все в порядке, Роза, – прервал ее Берн. – Быстро принеси нам самые хорошенькие черные платья твоей хозяйки.

– Так они все уродливые, сеньор.

– Кто бы мог подумать? – заметил Берн. – Хорошо, тогда пусть миссис Уоттс пойдет с тобой и решит, которое из них можно исправить.

Портниха и горничная вышли, и Берн прикрыл за ними дверь. Только сейчас Кристабель осознала, что они остались наедине. И она одета самым скандальным образом.

Берн, похоже, тоже подумал об этом, потому что его взгляд опять принялся совершенно бесстыдным образом изучать ее полуобнаженную фигуру.

К величайшей досаде Кристабель, ее сердце забилось быстрее, когда на лице Берна появилось одобрительное выражение.

– Ради Бога, идите уже и проверьте своих лошадей или еще что нибудь. Мы здесь можем закончить без вас. Уходите и оставьте нас в покое.

– И позволить вам одеться как монахиня? Ни за что.