Графиня прислушалась к совету, что не пошло на пользу Гэвину и Кристабель. Ни умение Берна, ни удача не могли изменить ситуацию: Кристабель была слишком неумела, чтобы выигрывать у таких опытных игроков, как Элеонора и леди Хангейт. К тому же ей не давала сосредоточиться на игре окружающая обстановка: Талбот продолжал упорно пялиться на ее грудь, Маркем отпускал двусмысленные шуточки, а жена Талбота целовалась с любовником прямо на глазах у своего мужа.

Кристабель казалось, что перед ней разыгрываются сцены из какого то непристойного романа, и ее внимание постоянно рассеивалось. Несколько раз она ходила не с той масти, и Берну приходилось спрашивать, нет ли у нее нужной карты, а с козырями она вообще не умела обращаться.

К тому же, как оказалась, вдова Хавершем очень не любит проигрывать. Чем больше она теряла, тем хуже играла, злилась и совершала ошибку за ошибкой.

Кристабель и Берн проиграли вторую партию, и Элеонора откинулась в кресле с довольной улыбкой:

– Искренне надеюсь, Берн, что в постели леди Хавершем действует поискуснее, чем за карточным столом. Ведь ей придется утешать тебя после всех проигранных у Стокли робберов. В том случае, разумеется, если он ее пригласит.

Кристабель собралась было резко ответить, но ее опередила леди Хангейт.

– Не будь идиоткой, Элеонора, – холодно произнесла она. – Эта женщина, совершенно очевидно, водит нас за нос, чтобы потом, у Стокли, застать врасплох. Ты ведь прекрасно знаешь, что Берн никогда не позволит желанию взять верх над разумом. Если он говорит, что она хорошо играет, то скорее всего так и есть.

Гэвин едва не рассмеялся, увидев, как вытянулось лицо Элеоноры. Пусть леди Хангейт борется с ней ее же оружием. Она сделает это лучше, чем он.

– Они раскрыли твою уловку, Кристабель, – произнес Берн небрежно. – В следующий раз тебе придется играть в полную силу.

Задумавшись лишь на мгновение, Кристабель решила оправдать мнение леди Хангейт.

– Но я и играла в полную силу, – сказала она с едва заметной улыбкой, предназначенной для леди Дженнифер. – Понятия не имею, почему леди Хангейт решила, что я притворяюсь.

– Тогда давайте сыграем еще один роббер, – предложила Элеонора, беря в руки колоду. – Я бы хотела посмотреть, что это за «полная сила».

– С удовольствием.

Кристабель не желала уступать, но Гэвин не собирался терять преимущества, полученного с помощью леди Хангейт. Достав часы, он демонстративно взглянул на них:

– Извини, Элеонора, но на сегодня все. Через пару часов мне надо быть в клубе, а до этого я хочу… проводить леди Хавершем домой.

Графиня состроила гримасу, потому что отлично знала, какие причины заставили Берна сказать это. Он всегда предпочитал заниматься любовью как раз перед тем, как вечером отправиться в клуб. Саму Элеонору он тоже неоднократно «провожал домой»… а точнее – в спальню, в те дни, когда ее муж проводил вечер у своей любовницы.

– Ну ладно, – надула губки графиня. – Возможно, встретимся в следующий вторник.

– Возможно, – ответил Берн коротко и, подойдя к Кристабель, предложил: – Пойдем, милая?

У Кристабель хватило здравого смысла не спорить, и, взяв Берна под руку, она небрежно проговорила:

– Благодарю вас, леди Дженнифер, за весьма интересно проведенное время.

– А я благодарю вас, леди Хавершем, за то, что теперь могу ответить на один маленький вопрос относительно вашего покойного мужа, – произнесла Элеонора в тот момент, когда Кристабель с Берном направились к двери.

Черт возьми! Еще секунда, и им удалось бы уйти без происшествий. Берн попытался остановить Кристабель, но она резко повернулась лицом к своей противнице и, глядя на нее с неприкрытой враждебностью, спросила:

– Вот как? И что же это за вопрос?

Нехорошее предчувствие только усилилось, когда Гэвин заметил, как Элеонора с откровенным презрением рассматривает одетую в черное фигуру Кристабель.