|
Хоть метеоролог, так же как и я, был облачен в высотный комбинезон, что для него было явно непривычно, речь его лилась легко и непринужденно. - Наука насчитывает десять уровней формирования облачности, - вещал он, - начиная со сравнительно низких слоисто-дождевых образований и заканчивая перистой и перисто-слоистой облачностью на высоте шестнадцать тысяч футов. Пока он болтал, я проводил предполетную проверку приборов и механизмов, а дождь безжалостно хлестал по плексигласу кокпита. В кабине стоял запах авиационного топлива. Очищенное триффидное масло имело сладковатый аромат запеченных в пироге персиков. - У меня есть все основания полагать, - продолжал Хинкман, - что преграждающая путь свету облачность начинается довольно низко. Но это, несомненно, всего лишь разновидность облаков, известных под названием дождевых, и именно они являются источником данной грозы. Подобные облака могут простираться до высоты двадцать тысяч футов. Силы природы, видимо, выражая согласие со словами метеоролога, выдали мощнейший грозовой разряд, и через мгновение раздался такой удар грома, что наш самолет затрясся мелкой дрожью. - Вы меня слушаете, мистер Мэйсен? - Конечно. - План действий прост и элегантен. Вы будете вести самолет вверх, сквозь облака, до тех пор, пока мы не увидим солнечный свет. Таким образом мы сможем определить мощность облачного покрова. - Понимаю. - Скажите, этот аэроплан способен подняться на высоту двадцать тысяч футов? - Его потолок - примерно пятьдесят тысяч футов. Этого для вас достаточно, мистер Хинкман? - Да... Да-да. Вполне. Мне показалось, что энтузиазм мистера Хинкмана несколько пошел на убыль. Полыхнула молния, залив синим светом всю округу. Силуэты деревьев в этом ослепительном сполохе были похожи на странных, готовых ринуться в атаку чудовищ. Мощный образ. Пугающий. - Мистер Мэйсен... - Зовите меня Дэвидом. - Да-да... Конечно... А вы меня, пожалуйста, Сеймуром. - Слушаю вас, Сеймур. - Эта гроза... Я не мог не заметить, что она становится все сильнее. - Да, душ что надо, верно, Сеймур? - Именно, именно... - раздалась в моих наушниках некая имитация смеха. - Душ - весьма удачное слово. Но меня кое-что интересует... - Что именно? - Неужели нам обязательно лететь в такую погоду? - Долг зовет, как изящно выразился коммандер Рейнольдс. - Да-да. Он так сказал. - И разве у вас нет желания до конца разобраться, почему вдруг возникло это инфернальное затемнение? - Да, конечно. Но... хм-м... Как вы считаете, существует ли возможность попадания молнии в наш аэроплан? - Нет, Сеймур, о возможности говорить не приходится. Молния в нас ударит обязательно. - О Боже! - Но пусть это вас не беспокоит. Вчера я уже разбил один самолет и не думаю, что разобью еще один сегодня. В такой степени удача от меня отвернуться не может. Как вы полагаете? - Я...хм-м... - Зеленый свет. Держитесь крепче, Сеймур. Эта детка быстро срывается с места. Он что-то залепетал - мне даже показалось, что молитву, - но рев двигателей заглушил слова. Мгновение спустя мы взмыли в воздух и помчались на свидание с неизвестностью. Глава 6 Рекогносцировка После всего того, что было сказано и сделано, я ожидал вполне рутинного полета. Но то, что открылось мне через несколько минут, дало обильную пищу для размышления. Да, условия были не совсем обычными. Да, стартовать нам пришлось в полной тьме. Да, на заднем сиденье разместился погрузившийся в себя и ставший вдруг очень молчаливым метеоролог Сеймур Хинкман. Но "Глостер Джавелин" был ночным всепогодным истребителем и мог успешно выполнять боевые задания даже в разгар арктической зимы. Я вел машину все выше и выше. Пять тысяч футов, шесть тысяч, семь тысяч... Тьме, казалось, не будет конца. Время от времени я связывался с базой, но докладывать, по правде говоря, было нечего. |
