— И ты?..

— Что — я? Вынес его за шиворот на остановке, к столбу прислонил и попросил больше так не делать. А он руками размахивать начал, — Гена задумчиво почесал скулу. — Ну, думаю, он уже оклемался.

— Ты который раз уже за девушек заступаешься? — невольно улыбнулась я.

— Да не знаю.

— Ничему жизнь не учит?

Гена помотал головой. Волосы у него немного отросли, он хоть не светил бритым черепом.

— Не могу я мимо пройти, — буркнул он. — Давай спать, правда. Я вон туда, на нижнюю полку. А ты уж на своем месте.

— Как хочешь. С Новым годом, — сказала я, встала, а потом наклонилась и поцеловала его в колючую щеку. Честное слово, безо всякой задней мысли!

— Давай без этого, — он отстранил меня на вытянутых руках и тоже встал.

— Ты для кого Дедом Морозом нарядился-то? — тихо спросила я. — Для ребят, что ли? Так они в него уже не верят.

— Ну… дурака свалял. Надо было нормально прийти. Ну или уж с подарками, — Гена отпустил меня и отошел к двери. — А я что-то дурака свалял.

— Ладно тебе, — я села. — Ложись спать, правда. Наши еще не скоро вернутся: пока дядь Гришу проводят, пока сами нагуляются, ты уж десять раз выспишься…

— Ага… Я свет гашу, — предупредил он. — А то давай ширму поставлю?

— Ген, я, по-твоему, никогда мужика в трусах и даже без них не видела? — тяжело вздохнула я. — Но я могу отвернуться или даже на кухню выйти, если ты стесняешься!

— Иди ты… стесняюсь я… — проворчал он, шурша в темноте. Потом жалобно скрипнули доски, раздался блаженный вздох, и Гена сказал: — После чертова плацкарта — просто кайф! Мне верхняя боковуха досталась. Мало того, что ноги деть некуда, я еще и лежать могу только боком, иначе свисаю…

— Других мест не было?

— Не-а, говорю, я ж по случаю сорвался. Мог вообще в тамбуре ехать или в сидячем, но повезло. Это я еще на третьи сутки сменялся с одним типом из отсека — ему, понимаешь, куревом из тамбура несло и дверь все время хлопала, а мне что? Там уж получше было, конечно.

За окном рвались петарды, и света было достаточно для того, чтобы разглядеть, как к Гене двух сторон спешат пан Ежи и кот Мурло. И если первый мог только хрюкать, второй умел мурлыкать.

— Развели живность, — пробормотал Гена.

— Кота Настя притащила, — сказала я. — Он и прижился.

— Да пусть живет, жалко, что ли? Вы нормально тут, смотрю?

— Ага… Погоди, я умоюсь схожу…

Вернувшись из ванной, я нырнула под одеяло. Гена вроде бы уснул, Мурло громко урчал, пристроившись у него на груди.

— Спишь? — зачем-то спросила я.

— Не-а, — ответил он. — Уснешь, пожалуй, под такую канонаду…

— Скоро угомонятся.

— Угу, часам к пяти утра. Эти засранцы еще и ящик уперли, заметила?

Я только вздохнула.

— Будем надеяться, не нарвутся на неприятности…

— Да ну, им не впервой, пускай гуляют.

— Как там, на Севере? — спросила я после паузы.

— Нормально. С непривычки тяжеленько, а потом в удовольствие, — серьезно сказал Гена. — Хотя пообстрогало здорово, сама видела. Однако и платят… Но без тебя я б туда не попал. Спасибо за батю с Федькой…

— Иди ты, — вздохнула я.