— Но… я не понимаю. Это же его дочь…

Сестра глядела на них с искренним сожалением, но оставалась непреклонной.

— Мне очень жаль.

Дора никак не могла осознать, что сказала ей эта женщина. И тут вдруг ее осенило: он снова подумал, что Дора его предала, вызвав все-таки полицию, пока он спал. Других разумных объяснений у нее не было.

— Могу я написать ему записку? Или он и это запретил?

Сестра улыбнулась.

— Насколько я знаю, нет. Вы хотите написать прямо сейчас?

— Да.

Ей нужно сесть, подумать и четко все объяснить, а не писать сбивчивые фразы на клочке бумаги. А может быть, именно так и стоит поступить?

Сестра уже протягивала ей листок и ручку.

Уже не задумываясь, Дора быстро написала: «Софи в безопасности. Я люблю тебя. Дора».

Потом добавила номер телефона Фергуса, прежде чем согнуть бумажку пополам и вернуть сестре.

— Я прослежу, чтобы он получил это, — сказала та.

Дора едва могла сдержать нетерпение, пока они ехали в Марлоу-Корт. Это был дом, где она родилась. Дом, где в благородном одиночестве жил Фергус. Компанию ему составляли только экономка да несколько слуг. Дору не оставляла мысль, что Джон уже мог получить ее записку и позвонить… Но он не позвонил.

Зато Фергусу звонил адвокат Геннона, и брат подтвердил, что будет заниматься делами Софи до того, как будут известны результаты теста.

— А почему он позвонил тебе? — с ревностью спросила Дора. — Он же тебя не знает. Даже никогда не видел.

— Джон не хочет, чтобы у тебя были неприятности. Кажется, ты даже не понимаешь, как он о тебе заботится.

И Доре пришлось довольствоваться этим и тем, что она написала длинное, подробное письмо, в котором все объясняла Джону.

Письмо вернулось нераспечатанным тремя днями позже. И Дора помчалась в Лондон с твердым намерением взять больницу в осаду, пока ей не дадут увидеться с Генноном. Оказалось, напрасно. Джон благополучно выписался. Его адвокат даже не удивился, увидев ее на пороге своего кабинета. Но и у него, видимо, тоже были насчет Доры Кавана четкие инструкции. Он ничем не помог ей.

Дора отказывалась признать поражение и все еще стояла у дверей офиса, когда к ней подошла секретарша адвоката Джона и тронула за локоть. Они разговорились. Оказалось, что девушка смотрела все телепередачи о гуманитарных конвоях.

— А вы когда-нибудь бывали в местном суде при магистрате, мисс Кавана? — как-то странно вдруг спросила она.

Дора нахмурилась:

— А что?

— Уверена, что вы найдете его очень занимательным. В особенности в следующую пятницу. Подходите к десяти часам. — Сказав это, секретарша повернулась и ушла.

Всю следующую неделю Дора провела с Софи. Она часами играла с ней, разговаривая на английском. Малышка уже начала хорошо понимать, о чем идет речь, и даже отвечать.

Дора брала девочку с собой в походы по магазинам, находя удовольствие в покупке для нее одежды и игрушек. А когда неожиданно вернулась летняя жара, начала учить ее плавать в большом бассейне Фергуса.

И все это время Дору не оставляла навязчивая мысль о пятнице. Она поняла, что наконец увидит Джона.

— Плыви, плыви, Дора! И Софи, тоже плыви! — Малышка подбежала к ней. Дора прижала ее к себе и начала тискать. Девочка верещала от восторга, не переставая смеяться. Они производили столько шума, что не сразу услышали шаги.

— Господи, что здесь происходит?

— Поппи, Ричард! — Дора повернулась, одной рукой прижимая к себе Софи, а другой пытаясь обнять сестру и зятя. — Как я рада вас видеть! Когда вы вернулись?

— Вчера вечером.