— Вчера вечером. Привет, котенок, — сказала Поппи, ласково потрепав девочку по щеке. — Я так понимаю, у тебя сейчас интересные времена.

Дора тут же помрачнела.

— Ты говорила с Фергусом… — не спросила, а скорее, констатировала она.

— Да. Что мы можем сделать?

— Отвезите меня завтра в Лондон, — попросила Дора. — У меня сейчас нет машины, а завтра я должна быть по делу в суде магистрата.

— А как же Фергус? Я думала, он все держит под своим контролем.

— Он и держит, не сказав мне, что завтра состоится суд над Джоном.

— Он просто оберегает тебя, Дора. Ты же знаешь, что такое пресса! Сама сбежала от всего этого в наш коттедж.

— Я не думаю о прессе или о ком-то еще. И я все равно поеду, довезете вы меня или нет, — отозвалась Дора с угрюмой решимостью.

— Слушай, я же не сказала, что мы отказываемся. Но… вообще-то я и правда не могу. У меня завтра встреча, которую нельзя пропускать. Именно из-за нее мы так рано вернулись из Штатов. Но мы можем доехать до города. Я выйду, а Ричард пойдет в суд вместе с тобой. Ты согласен, дорогой?

— Без проблем, — ответил он.

Суд магистрата оказался чрезвычайно деловым местом. Одетые в черное адвокаты, секретари и поверенные, свидетели, ожидающие своей очереди… Дора и Ричард протолкнулись на забитую людьми душную верхнюю галерею. Он взял ее за руку, потому что Дора вдруг начала ужасно нервничать.

— Может, лучше уйдем? Ты уверена, что выдержишь?

— Что? Да, конечно. — А потом она увидела Джона. Он сидел на скамье подсудимых. — Ох, Джон! — прошептала Дора, сжимая руку Ричарда все крепче. — Ох, мой милый!

Он выглядел усталым, измотанным. Гораздо хуже, чем ожидала Дора. На его лице была нездоровая желтизна, под глазами и на запавших щеках виднелись глубокие тени.

— Он выглядит совсем больным, — прошептала она, привстав на своем месте.

Ее движение привлекло внимание Геннона. На какое-то мгновение его взгляд остановился на Доре, потом он отвернулся и дальше смотрел только прямо перед собой.

— Джон Геннон, вы признали себя виновным в выдвинутых против вас обвинениях.

— Когда? — воскликнула в ужасе Дора. — Когда он успел это сделать? — почти кричала она.

Судья строго взглянул на галерею, дожидаясь тишины, затем продолжил:

— Я получил множество впечатляющих отзывов и положительных характеристик, а также информацию о смягчающих обстоятельствах. Но должен сказать, мистер Геннон, что в своем стремлении увезти свою дочь из лагеря беженцев вы показали чрезвычайное пренебрежение ко всем существующим законам… — Судья замолчал, перелистывая бумаги. Взволнованной Доре показалось, что он специально тянет время и что у него в папке описание всех проступков Джона с младенческого возраста. — Принимая во внимание все обстоятельства, у меня нет другого выхода, кроме как приговорить вас к заключению на шесть месяцев…

— Нет! — крикнула Дора, вскакивая на ноги, прежде чем Ричард смог удержать ее. — Нет! — Ее крик раздался над маленькой тесной галереей и, казалось, не стихал до тех пор, пока все не повернулись в сторону Доры.

— Шесть месяцев, — твердо повторил судья, глядя на Дору. Но она уже находилась далеко за той гранью, где существовали слова… Дора Кавана упала на пол прямо на глазах растерявшегося Ричарда. Больше она ничего не видела и не слышала.

Придя в себя, она минуту или две не могла понять, где находится, почему лежит на диване… Потом, когда до нее дошел весь ужас происшедшего, она попыталась резко подняться.