|
Беда в том, что ни один из почтенных граждан Балтимора не желал его купить, просто потому, что этот лучший в мире клипер строила женщина. Поэтому отец думал, что в случае его смерти я потеряю все. Кроме того, он очень полюбил тебя и твою дочь. Даже пригласил вас с Холли переехать к нам, что вы и сделали. Потом отец решил, что ты можешь стать ему прекрасным зятем. Он завещал верфь тебе с условием, что ты женишься на его дочери. Именно я придумала пари… – Как бальзам на раненую гордость? – Да, так оно и было. – Это звучит ужасно откровенно. – Зато чистая правда. – Ну, моя дорогая Джинни, какого же дьявола мы теперь собираемся делать? Если я отдам тебе верфь, ты немедленно разоришься. И сама прекрасно это понимаешь. И признаешь. – Возможно. – Ты провела судно через ураган. Думаю, капитан ты прекрасный, несмотря на то, что женщины считаются слабым полом. Нет, не набрасывайся на меня, я просто тебя поддразниваю, то есть шучу. Кстати, что я делал на клипере? Почему не остался на своем судне? Ну вот, теперь настало время лжи, восхитительно хвастливой лжи, слетевшей с уст Джинни без малейшего замешательства: она не переставала уговаривать себя, что крупица правды, пусть очень маленькая крупица, в ее словах все таки есть. – Ты думал, что мы тонем. И хотел быть рядом со мной. – Но ты сказала, что я женился на тебе, только чтобы получить верфь, – нахмурился Алек. – Думаю, я тебе понравилась… нравлюсь. – Поскольку я себя не знаю, то и ни в чем не могу быть уверенным, но мне кажется, Джинни, я ни за что не смог бы жениться на женщине, которая всего навсего нравилась бы мне. – Ты, кроме того, соблазнил меня. – Господи! Как же я, должно быть, наслаждался этим обольщением! А ты? Ты тоже наслаждалась? Взгляд Джинни был прикован к мужу. Она улыбалась: – Невероятно. – Ты была девственницей? – Да. Ты называл меня перезрелой девственницей. – Значит, я женился только из за верфи и еще потому, что лишил тебя девственности? – Ты, кроме того, питал большую симпатию к отцу. – Капитан! – Что, Снаггер? Перед тем как обернуться к помощнику, Джинни, вежливо улыбнувшись, объяснила Алеку: – Прости, я должна заняться делами. А ты отдыхай и ни о чем не беспокойся. Но Алек, конечно, никак не мог последовать ее совету. Они подошли к пристани прежде, чем Алек успел побольше расспросить о дочери. Девочка ждала на причале, рядом с пожилой костлявой женщиной, угрюмой и мрачной, как сам сатана. – Папа! Алек, посчитав, что зовут его, вгляделся в лицо девочки, поражаясь сходству с собой, и, помахав малышке, отозвался: – Здравствуй, Холли! – Ты победил? – Скоро расскажу! Его дочь знала о проклятом пари? Но тут Алек заметил собравшуюся на пристани толпу. Люди оживленно переговаривались, показывая на корабли. Что это, местное развлечение? Алек просто не понимал причину столь горячего интереса. – Они хотят узнать, кто победитель, – пояснила Джинни и, лишь в этот момент поняв, что должна была сказать ему всю правду, вздохнула: – Предоставь все мне, Алек. Зачем им знать, что ты ударился головой, да так, что с тех пор ничего не помнишь? Я говорила с Дэниелсом и Снаггером. Они обещали молчать. – Думаешь, сдержат слово? – Вряд ли, но по крайней мере мы сможем выиграть время. Я хочу побыстрее отвезти тебя домой и уложить в постель. Его голова снова ныла, совсем немного и недостаточно для того, чтобы помешать плотоядной ухмылке вновь появиться на губах. |
