— Я осторожен, ваше величество. И нем как рыба. Королева Элеанора улыбнулась. Казалось, ей нравились непочтительность Раймона и то, что она одерживала верх в разговоре. Но ее проницательный взгляд был серьезен.

— А где ваша жена? — спросила она. Усилием воли он заставил себя ответить твердо:

— Я не взял ее с собой.

— Вы сердите меня, Раймон де Базен. Я же говорила вам, что хочу увидеться с дочерью Изабеллы. Вы что же, оставили ее в том поместье, которое я вам даровала?

Лгать королеве было бессмысленно. Разумеется, она знала, что Алиса приехала вместе с ним. Кто-нибудь из ее шпионов наверняка успел доложить ей об этом. Раймон сделал попытку улыбнуться:

— Она приехала со мной, ваше величество. Королева посмотрела ему за спину, на дверь.

— Так, где же сейчас ваша жена?

— В монастыре.

Она опять вперила в него хищный взгляд:

— Где?

— Недалеко отсюда.

Улыбка царственной старухи стала шире.

— Ах да, у приора Юстаса. Я вспомнила: вчера вечером ко мне приходил один из его слуг, просил дать ему моих охранников, чтобы они выгнали из аббатства буйного и богохульствующего гостя. Конечно же, это были вы. — Она помолчала. — Кстати, я еще не дала ему ответа.

В углу зала послышался тихий шорох. Раймон продолжал смотреть на королеву, стараясь не думать о стражниках, которые, возможно, уже вынули из ножен клинки. Если его попытаются схватить, он сумеет убить первых двух охранников. Но прибегут другие, а потом королева Элеанора обвинит его в измене и убийстве. Он будет казнен, а у его вдовы отберут его земли.

Королева Элеанора протянула руку.

— Дайте мне шкатулку, — потребовала она.

Раймон развернул лоскут и протянул ей потемневший от времени ящичек. Она открыла крышку и заглянула внутрь.

Он оставил ассассинский перстень лежать поверх золотых монет и браслетов, на свитой кольцами серебряной цепочке с жемчугом. Королева Элеанора достала из шкатулки маленький талисман, надела его себе на палец и захлопнула крышку.

— Поставьте ее туда, — велела она, показав на низкий столик под окном.

Чтобы это сделать, Раймону надо было повернуться спиной к королеве и двум ее охранникам. Он взглянул на тонкую морщинистую кисть Элеаноры и на грубый перстень, который теперь ее украшал. Длинные пальцы королевы были расслаблены — ни малейшего признака того, что она сейчас вскинет руку и даст знак страже напасть на него с кинжалами.

Он поднял шкатулку.

— Алиса не имеет понятия об этом перстне, ваше величество. Если ее мать и знала что-то, то она умерла, оставив дочь в неведении. Клянусь честью, ваше величество… и моей надеждой на спасение.

— Женившись, вы стали серьезнее, Раймон де Базен. Задумались о душе, не так ли? Интересно, как Алиса Мирбо этого добилась? Нежностью или суровостью?

Голос старухи был низким и бесстрастным, но в ее темных глазах горел властный огонь. Раймон осторожно ответил на невысказанный вопрос королевы:

— Женатый мужчина должен думать не только о своем будущем, но и о будущем своей жены и еще нерожденных детей. Он становится серьезнее, так как понимает, что благополучие его семьи и земель напрямую зависит от того, насколько благоразумны его слова и поступки. Женатый мужчина, ваше величество, уже не может позволить себе… неосторожные речи. Я и раньше был не болтлив, а теперь стал неболтливым вдвойне.

Черные глаза Элеаноры сузились.

— Я вижу, вы преданы дочери Изабеллы. Печетесь о ее будущем и рассуждаете о благоразумии.