Произнесенное им ругательство было для нее внове. Она не слышала такого даже в морстонских загонах для стрижки овец. Он встал с кровати, увлекая ее за собой.

— И как только вам могло прийти в голову, что я брошу вас и лягу в постель с одной из фрейлин королевы Элеаноры?

— Разумеется, их будет несколько.

— Черт побери, Алиса, сейчас не время для ревности! Откуда у вас такие мысли?

— От Эммы. По ее словам, Хьюго не рассказал ей и половины. Но слухи о ваших подвигах достигли Морстона еще до вашего приезда, милорд.

— Как?.. — Он крепче сжал ее руку. — Не отворачивайтесь от меня, Алиса. Кто рассказал Эмме?

— Мы хоть и жили на окраине, милорд, но имели связь с цивилизованным миром.

— Ответьте на мой вопрос.

— Почему я должна…

— Я жду.

Алиса сердито вздохнула:

— Пожалуйста. — Она закрыла глаза. — Все очень просто. Моя мать не отличалась решительным характером, однако, услышав, что старый король умер и Элеанора вышла из плена, она поехала в Виндзор вместе с Уильямом, чтобы отдать королеве ее драгоценности. Как я уже говорила, Элеанора в то время была во Франции вместе с королем Ричардом. Уильям и мама провели несколько дней в Виндзоре, а потом вернулись обратно.

Она выдернула руку из ослабевших пальцев Раймона.

— Они не имели никакого влияния при дворе, милорд, но нашлись люди, которые их приютили, памятуя о прошлом моей матери. Наверняка тогда они и услышали рассказы про вас и привезли их домой, Эмме. Она запомнила эти истории. А я — нет.

В темноте Алиса не видела лица Раймона.

— В тот же месяц, — продолжала она, — и Уильям, и моя мама умерли от лихорадки. Времени для разговоров особенно не было. Видимо, Эмма услышала эти рассказы, когда они только приехали.

Раймон снова взял ее за руку и усадил на кровать.

— Послушайте меня, жена. Перед отъездом в Палестину я был зеленым юнцом, которому счастливо подвернулось несколько сговорчивых дамочек при дворах Виндзора и Фале. Боевой славы у меня не было, только некоторая известность по рыцарским турнирам. Вот и все. Я был одним из сотен рыцарей, ничем не выделялся. Если бы не одно маленькое происшествие в Пуатье, когда я был ребенком, у королевы Элеаноры не было бы особых причин помнить мое имя. Но вы говорите, что Эмма слышала обо мне в Морстоне. С чего бы ваши родители привезли из Франции рассказы обо мне? И с чего бы Эмма их запомнила? Алиса покачала головой:

— Не знаю. Да и какая разница? Они никогда не упоминали при мне вашего имени. Это Эмма сказала… — Она вздохнула. — Простите, милорд. Должно быть, она что-то напутала. Это было в Морстоне на Иванов день, вечером. Вы копали в амбаре, я находилась в расстроенных чувствах, а Эмма дрожала от страха…

— Кто она такая?

— Что, милорд?

— Кем была Эмма до того, как стала прислуживать вашей матери?

— Служанкой королевы. И женой безземельного рыцаря, который погиб в Антиохии во время крестового похода короля Людовика. Эмма и моя бабушка уехали вместе с королевой Элеанорой на Святую землю, но недолго пробыли в Палестине, вернулись обратно и стали жить в Мирбо.

— Бросили королеву после того, как она поссорилась со своим первым мужем в Антиохии? Почему они не остались с Элеанорой?

Алиса вздохнула:

— Эмма никогда мне этого не говорила. Она рассказывала про Палестину моей маме, но только так, чтобы я не слышала. Одно время королева была сердита на Эмму и на мою бабушку. Простите, Раймон, но я не помню подробностей. Это важно?

Он опять лег и уложил Алису рядом с собой, быстро погладив ее щеку своими теплыми, нежными пальцами.