Почему, всемогущий Боже, христианская королева владела такой вещью? Этот перстень и клятва, на нем написанная, были символом ассассинской секты  — могущественным талисманом, силы которого было достаточно, чтобы целая армия сирийцев-убийц спустилась из своего горного убежища и выполнила указания того, кто за ними послал, будь то мужчина или женщина.

И почему, владея такой вещью, христианская королева оставила ее на хранение своей фрейлине и ее мужу, простому рыцарю с бесплодных земель Корнуолла? И почему она послала за кольцом сейчас, когда ее сын томится в далекой стране, обвиненный в убийстве, беззащитный перед судом императора Священной Римской империи?

Видимо, королева Элеанора полагала, что Раймон узнает символ, вырезанный на лазурите. В Палестине христианские рыцари слышали рассказы о знаках ассассинов и их клятвах. Рассказчики чертили на песке рисунки, изображая символы мести и долга. Королева Элеанора тоже должна была знать эти истории. Она наверняка предвидела, что воин, вернувшийся из Палестины и увидевший это кольцо, задастся теми вопросами, которые мучили сейчас Раймона.

Кольцо грозило репутации королевы… а может, и ее жизни.

В молодости Элеанора Аквитанская была смела в любви и осторожна в политике. Постарев и проведя чуть ли не два десятка лет в заточении из-за политической ошибки, она довела свою осторожность до крайних пределов, превратившись в опытную и скрытную интриганку. Так почему же она решила рискнуть своей репутацией и послала Раймона за проклятым кольцом? Здесь, в Виндзоре, эта опасная реликвия из ее прошлого могла попасть на глаза ее врагам… или союзникам.

Раймон смотрел на запад поверх верхушек монастырских яблонь — туда, где тусклая дымка скрывала заходящее солнце. Какие бы планы ни строила королева в отношении этого кольца, ее тайна не будет в сохранности до тех пор, пока все знающие о кольце и о его значении не поклянутся молчать. Или не полягут в могилы, что надежнее.

Она могла избавить их от опасности, если бы послала гонца, ничего не ведавшего про эти символы. Почему королева выбрала именно его? И что будет с Алисой, если Элеанора захочет его уничтожить?

Им овладела внезапная ярость. Благодетельная ярость, придающая сил воину в жарких сражениях. Раймон надеялся, что она поможет ему пройтисквозь завтрашние испытания.

Раймон до нее не дотронулся, — хоть и не спал: она слышала его неглубокое прерывистое дыхание.

В глубине души Алиса еще побаивалась, что приор наберется смелости и попытается выгнать их из монастырской спальни с помощью своих слуг, а потому легла в постель, не снимая халата. Раймон же, казалось, этого не заметил.

Еще никогда он не проявлял к ней такого равнодушия. Даже когда у нее были месячные, он не оставлял ее без своих уютных и теплых объятий.

— Не волнуйтесь, — сказала она, не в силах больше выносить это тягостное молчание, — я не попытаюсь завтра следовать за вами.

Он обернулся к ней:

— Когда я уйду во дворец, Эрик привезет из поселка женщину, которая поможет вам с платьем. Вы оденетесь и поедете в гостиницу у ворот дворца. Эрик вас проводит. Будете ждать меня там.

— Лучше я останусь в монастыре. Здесь спокойно. Приор не будет возражать, если я…

— К черту приора! Он не имеет к этому никакого отношения. Вы будете ждать меня в гостинице. Понятно? И не спорьте со мной, Алиса. Это очень важно. Делайте, как я сказал, и никому не говорите, кто вы такая.

Алиса ожидала, что ему захочется убрать ее от глаз придворных дам, но не думала, что его слова причинят ей такую обиду.

— Вся эта таинственность ни к чему, Раймон. Я никогда не просила вас отказываться от других женщин.

Произнесенное им ругательство было для нее внове.