Он закрыл крышку шкатулки.

— Вы не пойдете к королеве… завтра, — заявил он.

— Что?

— Я пойду один, отдам ей шкатулку и посмотрю, как она отреагирует. Вы останетесь здесь, в этом монастыре…

— Но я хочу увидеть…

— Вы будете сидеть здесь и ждать моего возвращения. Я велю Эрику найти в поселке женщину, которая придет к вам сюда и поможет одеться ко двору, пока я буду в Виндзоре.

— Сегодня ночью? Но ворота будут закрыты…

— Утром. — Он схватил свою седельную сумку и рывком развязал кожаные тесемки.

— Милорд…

Он швырнул сумку на кровать и стал доставать из нее одежду.

— Потом я вернусь и отведу вас к королеве.

— Почему я должна ждать? Почему мне нельзя пойти вместе с вами?

— Так… так надо.

Он не смотрел ей в лицо.

— В чем дело, Раймон?

— Вы скоро выведете меня из себя своими вопросами, жена!

Он сунул шкатулку в свою седельную сумку и забросил ее на плечо, потом подошел к окну и стал смотреть на сад взглядом, способным испепелить деревья.

За последние недели Алиса забыла, как тяжко ноет сердце от страха. Теперь все вернулось — и страх, и тяжесть, и боль. Она смотрела на стоящего у окна мужа, и грудь ее теснили невыплаканные слезы. Со свадьбы и до того дня, когда он увез ее из дальнего западного поместья, он так хорошо с ней обращался, что она начала верить в его любовь. Но когда перед ними замаячили виндзорские стены, сулившие роскошь и удовольствия, Раймон пожелал остаться один. В дороге, пока они ехали сюда, он много раз рассуждал о том, как они тайно сбегут из Англии, если встреча с королевой пройдет плохо. Тогда он говорил, что они пойдут на эту встречу вдвоем.

Что же заставило его передумать?

Он сказал, что к ней придет женщина из поселка и поможет одеться. Те дамы, которые спят сейчас в Виндзорском замке, не нуждаются в советах купчих. Они богаты, холены и проницательны. Они посмотрят на Раймона де Базена с жалостью, если он явится ко двору со своей простушкой женой. Им достаточно будет взглянуть на ее грубые руки, чтобы понять, какую убогую трудную жизнь она вела до замужества. Эти дамы вновь позовут Фортебраса в свои постели, предложат ему свои тела и будут играть с ним в затейливые любовные игры, на которые они мастерицы…

— Я все поняла, — тихо проговорила Алиса.

Раймон даже не взглянул в ее сторону. Раньше, когда они ссорились, он никогда не отводил глаза. Теперь же, приехав ко двору Плантагенетов, он сделался молчаливым и мрачным незнакомцем.

Алиса отвернулась. Раймон де Базен не хочет видеть свою жену рядом с придворными дамами. Не хочет думать о том, как много он потерял, женившись на ней по указанию королевы Элеаноры.

Если, конечно, он считает, что эти дамы для него потеряны.

Раймон не смел взглянуть на жену. Она перестала задавать вопросы — тихие, смиренные вопросы, которые ранили его сильнее всяких жалоб. И все-таки он не мог посмотреть ей в глаза.

Он был напуган. Напуган до смерти.

Еще мальчиком он соприкасался со всевозможными опасностями и научился в такие минуты управлять лицом, скрывая мысли. Но сейчас, столкнувшись с чудовищной угрозой, которую он наконец-то осознал и от которой кровь в его жилах превратилась в соленый лед, Раймон не находил слов утешения для своей жены.

Единственное, что он мог для нее сделать, это оставить ее в неведении. Она не должна ничего знать.

Он сжал перстень в кулаке. Это почерневшее от времени кольцо с лазуритом, на который нанесена глубокая надпись, способно убить всех — его солдат, маленького Уота из Морстона… и Алису.