— Изволите иронизировать? — возмутился продюсер. — У меня масса настоящих врагов. Как у любого человека, работающего в шоу-бизнесе. Только не заставляйте меня составлять список этих врагов. Это невозможно. Я на это потрачу не один день.

— Версия твоя, Игорек, красива, — сказал Андрей, когда они вышли за территорию «Звездного холдинга». — Но я на своем веку повидал та-а-ких мальчиков. Он не врет. Он, действительно боится. Он не подстраивал пейнтбольную плюху. А вот насчет обморока леди… Разве сейчас это возможно выяснить?

— Попробую, — вздохнул Пирогов. — Но если выстрел не имеет отношения к обмороку…

— Сдается мне, что не имеет, — проворчал Мелешко. — Но все-таки поработай. Чем черт не шутит — вдруг нам это пригодится?

3

— По-моему, все однозначно, — сказала Алена, прикрывая дверь в покои Феликса и вынося на подносе флакончик с валерьянкой и мензурку. — Человеку не нравится определенный круг людей.

— Круг? — засмеялась Саша напряженно. — Что это за круг, объединяющий директора школы, чиновника, владельца автосервиса, директора телевизионного канала и водопроводчика?

— С его точки зрения, они составляют единый круг, — твердо проговорила Алена. — Для него это — обслуга. Все они обслуживают его жизнь. Или жизнь его родственников. И обслуживают, на его взгляд, плохо. Вот. Как тебе моя мысль?

— Если бы Степашка плохо обслуживал своих клиентов, он бы никогда не стал тем, кто есть, — заметила Саша.

— Снова Степашка, — ухмыльнулась Алена. — Ты явно к нему неравнодушна. Почему ты не сказала, что Феликс тоже не стал бы тем, кто есть, если бы «обслуживал» своих телезрителей плохо?

— Потому что критерий уровня деятельности директора телевизионного канала неопределим, каждый зритель определяет этот уровень сам, — слегка обиженно ответила Александра. — А критерий работы автосервисной конторы для всех един. Машина в результате ее деятельности либо едет, либо нет.

— Да, ты права, — огорченно произнесла Алена. — Опять не связывается…

— Да нет, почему же… — проговорила Саша. — Что-то в твоей версии есть. Наша беда в том, что мы не можем найти отправную точку в мотиве преступника. А может быть, их несколько, этих точек?

— Что ты имеешь в виду?

— Еще не знаю точно, — вздохнула Александра. — Предположим, все жертвы каким-то образом насолили преступнику. Но в разных плоскостях деятельности и существования. Допустим, если это женщина, Степашка ей отказал в своей любви. Директор школы наказала каким-то образом ее сына. Возможно, выгнала из школы или оценку занизила. Сантехник поставил негодный унитаз или просто нахамил на улице. Врач «скорой» не смог помочь ее бабушке. А Феликс… Феликс не показал любимую программу в прайм-тайм. Или, наоборот, показал что-то, что глубоко ее оскорбило. И вот она сидит дома и думает: «Если бы я была киллером, я бы их всех поубивала». Но потом понимает, что на настоящее преступление она не способна. А душа жаждет мести. И тогда отчаянная голова придумывает вот такой экстравагантный способ. На самом деле он ничем от настоящего преступного деяния не отличается. В том смысле, что когда снайпер нажимает на спусковой крючок с чувством мести, ему неважно, что будет дальше с жертвой.