|
Господин Дерибасов не вышел бы на свежий воздух, и в него бы не выстрелил снайпер-хулиган. Хотите рекламу, Бади? Вы — банкрот от шоу-бизнеса. Но не привыкли к такой роли, поэтому живете на широкую ногу, покупаете особняки, участвуете в аукционах. Торгуетесь на них до последнего, как Киса Воробьянинов, понимая, что в кармане нет ни гроша. Все считают вас серьезным конкурентом, поэтому единственный для вас выход при вашем положении либо умереть прямо на аукционе, либо получить смешную плюху, от которой вы теряете сознание и — о’кей! Но на самом деле вы все это подстроили. У меня есть знакомая тележурналистка, которая с удовольствием запустит такой сюжетик в эфир. Вам нужна такая реклама, Бади?
— Голубчик… — простонал Дерибасов. — Нельзя ли сбавить обороты? Я как-то плохо ловлю вашу мысль. Я подстроил — что? — Все, — безжалостно проговорил Мелешко. — Обморок леди, вытекающий из нештатной для аукциона ситуации перерыв и, наконец, выстрел в вас. Безвредный выстрел, господин Дерибасов. По коридору, в котором они разговаривали, прошлась странная парочка в блестящих костюмах, ярком макияже и совершенно неопределимая в половой принадлежности. — Бади! — почти хором прокричали они. — Когда начнется съемка? Мы извелись от ожидания. — Я вам что сказал? — заорал Дерибасов. — Я сказал — ждать! Значит, ждите! Парочка взвизгнула и испарилась. А потом взвизгнул Дерибасов. — Господин майор! Все это неправда! Это — инсинуации моих недоброжелателей. Я не готовил такого сценария. Хотите, поклянусь на иконе? — Давайте икону, — хмыкнул Мелешко. — В чем вы клянетесь? Дерибасов засунул руки в карманы блестящих штанов, вздохнул, посмотрел на Мелешко укоризненно, затем мазнул взглядом по Пирогову, и выражение его лица радикально изменилось. Теперь доброжелательное, лучезарно глядевшее создание превратилось в злобного и одновременно все понимавшего на непосредственном уровне субъекта, вроде доктора Лектора в исполнении неподражаемого Энтони Хопкинса. — Я не готовил покушения на себя! Все произошло неожиданно. Но… вы правы… это было мне на руку! Хотя получить плюху в нос из говна даже ради рекламы — не-при-я-тно, черт побери! — Бади, — увещевательно произнес Мелешко. — Я понимаю, что это неприятно. Но как вы собирались избежать позора на аукционе? — Наша милиция работает неплохо, — пробормотал Дерибасов. — Или это вы, Игорь? Работаете против меня? Да, я не мог купить Афродиту за собственные деньги. Но когда бы это поняли? Когда бы проверили мои банковские счета? На это требовалась неделя как минимум. У меня счета во многих банках мира. Я купил бы это произведение. Я хотел его купить. Если бы они обнаружили, что я несостоятелен, я бы взял кредит. Мне бы дали. Потому что все знают, что Бади — это гарантия. Финансовая, творческая, корпоративная… Вы не понимаете многого. За мной — тыл. Я — не банкрот. Я никогда не буду банкротом, даже если на моих личных счетах не будет ни цента. Но то, что со мной произошло, это — га-а-дость. Вы найдете эту сволочь, черт побери? Я плачу вам деньги, Игорь! Я готов платить деньги вашему другу! Найдите скотину! — У-у, — протянул Мелешко. — Либо этот парень хороший актер, либо твоя версия, Игорек, лопается. — Андрей, — улыбнулся Дерибасов. — В меня стреляли. Я надеюсь, что то кино, которое я видел в детстве, не повторится. Но я боюсь. Вы найдете преступника? — Да, — кивнул Мелешко и неожиданно схватил Дерибасова за руку. Тот сжал ладонь майора изо всех сил. |
