— Не бойся, деточка, тебе всё это не грозит.

— У-уууу…

— Так вот, идёт этот страшный монстр о восьми ногах, а глаз-то у него!.. аж видимо-невидимо! И все горят кроваво-красным! А ноги!.. Волосатые! Все восемь! Ну, гости испугались, к стенам прижались, крылышки дрожат! Проходит зверский монстр прямо в центр зала. Недовольно огляделся и зарычал: «Давайте музыку, болваны!»

Оркестранты от ужаса ударили в смычки и ну наяривать Камаринского! Гармошки тоже встрепенулись и давай плясать мехами! Тут уж балалайкам было стыдно умолчать. А там, глядишь, вступили барабаны. Ну, флейтам уж ничто не страшно.

«Танцуют все!» — велел страшенный паучила.

Придворные вскочили и торопливо кинулись друг к другу. А все короли, все королевичи, бароны, графы и князья, поспешно бросились искать среди придворных мух себе по паре. И, бедные, все позабыли, что обрызганы сплошь приворотным зельем! Как их посклеивало всех, так поначалу образовались пары. Король со фрейлиной, барон с виконтом! Граф сляпался с простой служанкой! Султан один заморский — с нянькой! Тут дальше — больше: пошли в дело все герольды, брандмейстер, кухмистер, танцмастер! Все носятся по залу, вертятся, кружат. Забавы, смех, веселье! А паучила страшный среди залы ногами дрыгает и басом распевает: «встаньте, дети, встаньте в круг…»

— Ну это как-то слишком. — усомнилась меховая дама.

— Зато, голубушка, педагогически доходчиво. — не согласился с ней Жучинский. — Светляк, не спите!

— Я не сплю.

Принцесса чует: все танцуют. Очки-то от неё попрятали. Видит только: круг кружится. А это все танцоры склеились в одну баранку. А посередине кто-то скачет да песенки поёт смешные.

Она уж вся была в варенье и тоже сильно захмелела. Указ поправила под платьем и на приманку полетела. Как вляпалась она в пройдоху, так громким криком закричала:

— Ох, милый мой! Я целиком вся ваша! Целуйте меня, милый принц, от хоботка до пят мушиных!

А он ей:

— Жизнь моя! Да я готов хоть щас вас съесть с вареньем или без варенья!

Придворные вдруг протрезвели. И так хотели закричать: не слушайте вруна, принцесса! От глаз нахальных не балдейте! Мы щас очки вам принесём!

Но ничего не прокричали. А почему? А потому, что склеились с бутылкой. Судите сами, господа: вот какова от пьянства польза!

Паук меж тем красотку вяжет, обматывает липкой лентой. И с наглостью ей обещает:

— Мы улетим с тобою вместе в мой замок крепкий паутинный. Я сам король над королями, и у меня есть королевство. Я посажу тебя, принцесса, посередине тронной залы. Я так люблю тебя, принцесса, до самой смерти обожаю. От поцелуя моего, ты милая, в момент загнёшься.

— О, мой король, — принцесса отвечает близоруко, — что за верёвочки на мне навиты?

— То не верёвочки, мой ангел. То платье свадебное я пошил тебе с любовью.

От слов таких и трезвая принцесса бы свихнулась, а пьяной, да и без очков, одна дорога — в паутину!

И что ж вы думаете? Взял муху, перешагнул ножищами через придворных, женихов, через пьяную прислугу и был таков! Ушёл, однако, с королевной!

— И всё? — убитым голосом спросила Катька.

— Нет, солнышко моё, не всё. Какая ж сказка да ещё про королевну без удальца-богатыря?! Без принца в плаще белом?! Без рыцаря с любовью в сердце?!

— Ах, как хорошо! — сказала Махаон, — Я обожаю про любовь!

Как только зала опустела, как только музыка утихла, случилось нечто, о чём никто и не подумал! Лежат вповалку царедворцы, с князьями склеены вареньем.