И вот из тёмных коридоров несётся тихое жужжанье. Над молчаливым бубликом, лежащим неподвижно, перелетела прямо в серединку та очень старая особа, что вдула нашим царедворцам в их уши этакий совет.

Кто мог, тот из варенья выдрал уши. А кто не мог, лишь поморгал глазами.

— Ха-ха! — сказала старая мушилла. — Как славненько я вас всех подловила! Кто б знал, что можно так попасться на забродившее варенье! Ну, мухи, слушайте сюда! Я старая и мудрая колдунья! Когда принцесса ваша родилась, меня не допустили до банкета. Я обозлилась и затаила злобу. И поклялась ужасной клятвой: не встретит принцесса ваша круглой даты! Вот всё по-моему и вышло. Запомните, все женихи и царедворцы, что я у вас теперь принцесса! И тот, кто первый оторвётся от забродившего варенья, тот станет мне сегодня мужем! А ну, погнали, обормоты!

— Вя-аааа! — разревелись гусеницы.

— Нет, нет! На то она и сказка, чтоб появился белый рыцарь. Старуха только всё сказала, залезла, сыпя пыль, на кресло, как вдруг откуда ни возьмись влетает в залу королевич!

— Простите, други, задержался! Сердечно кланяюсь принцессе! Прекраснейшая королевна!.. — и обомлел: — Что там за рыло?

Старуха глянула в пенсне: посередине зала лихой гарцует комаришка. Усы колечком, нос иголкой. А ножки стройные такие!

— А принцессы дома нет. — сказала ведьма. — Я за неё сегодня подежурю.

— Врёт она, — шепнул из бублика придворный. — Принцессу утащил паук. А мы тут все скорбим глубоко.

Паук меж тем принцессу пьяную приклеил туда, куда и собирался: прямо в центр паутины. И детушек своих голодных к обеду сладкому скликал. Представьте все, что за коварство: мерзавец был уже женатый!

Принцесса чувствует сквозь хмель, что в двух платьях и одном указе ей как-то очень неудобно. И говорит, слегка икая:

— Мужчина, дайте мне очки.

— О, моя милая принцесса, — любовно проурчал негодник. — все ваши трудности — пустяк. Я уверяю вас, что скоро, минут примерно через десять, вам будет абсолютно не до платья. И ещё меньше до очков.

— О, баловник. — она сказала. — Как долго будешь меня мучить своими сладкими словами? Давай скорее, безобразник, с тобой вдвоём уединимся.

— Да я бы рад. — сказал мерзавец. — Но ведь детишки есть хотят.

— Корми скорее свою свору! — сердито молвила принцесса.

— Сейчас, голубушка, кормлю!

Лишь только это он промолвил, взял вилку, ножик и салфетку и всем ста сорока детишкам хотел привить культуру пищи, как в дом влетел прекрасный принц.

— Прочь, вражина! Убрал от королевны свои лапы! Принцесса, вас чуть не совратил паук!

— Что вы такое говорите? — принцесса очень удивилась. — Кто тут паук? Я ничего вокруг не вижу!

— Это не я. — нахально отвечал вражина. — Это он паук.

Он было думал, что сейчас начнёт плести за словом слово, опутает брехнёй мальчишку, закрутит, словно паутиной. И на обед его спокойно своим детишкам поднесёт. Не тут-то было, рыцарь смелый со шпагой ловко налетел. И негодяя прямо брюхом на ту иголочку надел!

— И правильно козлу досталось! — сказала Катька.

— Абсолютно! Потом была большая свадьба. Очки так, правда, не нашлись. А ведьму из принцесс прогнали.