— Значит, они не имели понятия о том, что это за сталь.

— И ты не догадываешься, что это может значить?

— Нет. — удивлённо ответила она.

— Демон тоже не сразу понял, что такое сталь Дивояра. Скажу так: я подозре-ваю, что картуши не порождения земного мира. И они не принадлежат Селембрис.

— Третий мир?!

— Скорее всего так. Волшебница говорила что существует множество миров. И надмиров, и сверхмиров. Мне даже пришлось побывать в мире-призраке. Но ниче-го не говорила об их взаимосвязи. Существует выделение зон Сидмура на Селемб-рис — так называемых пересечённых зон. То есть миры можно преобразовывать. Совершенно очевидно, что взаимодействие существует. И я уверен, что эти кар-туши тоже порождение Сидмура. Демон по-прежнему ищет способ проникнуть в наш с тобою мир.

Лён никак не мог решить, что делать. С одной стороны, это было последнее путешествие Наташи на Селембрис и следовало использовать его максимально. С другой стороны, ему не давало покоя опасение, что в его недолгое отсутствие в Блошках могут напасть на людей эти непонятные картуши. Откуда они взялись? Неужели в этом привычном земном мире могут встретиться животные, говорящие подобно сказочным? Не могли же они более полувека скрываться где-то.

Он вспомнил и поёжился. Даже вурдалаки не были так отвратительны, как эти лохматенькие хищники.

— Почему это не могли? — не согласилась Наташа. — Ещё не факт, что они из иного мира. До сих пор учёные спорят о существовании снежного человека и мно-гого другого.

Она даже сумела как-то объяснить умение картушей говорить!

И тут Косицын вспомнил кое-что!

— Как вышло, что ты не утратила память, попав в Селембрис не во сне?!

Наташа растерялась:

— Не знаю.

Лён продолжал рассуждать вслух. Поначалу, попадая через сон в Селембрис, он не помнил своего земного существования и даже считал себя подкидышем. А потом постепенно две реальности состыковались в сознании и, наконец, он начал ощущать себя одной и той же личностью, только путешествующей меж двух ми-ров. Память Говорящего-Со-Стихиями обогатила душу Лёна не только пережи-ваниями, но и вручила ему свой дар.

А у Наташи было несколько иначе. Поначалу, оказавшись у трактирщицы, она и в самом деле не знала, кто она такая. Того, как была принцессой Натинкой — вообще и до сих пор не помнит. Зато отлично сознавала, что не утратила своих воспоминаний о земном, когда побывала в образе спящей царевны. И было это очень удивительно. Лён не знал, чем это объяснить и проникся мыслью, что им следует после осмотра этой странной деревни, отражения реальных Блошек, об-ратиться за советом к волшебникам, раз уж они всё равно попали на Селембрис.

Разговаривая так, они неторопливо шли по тропе и только выйдя на простор-ный луг, поняли, что давно покинули деревню.

Это была усадьба Леха. Странно, до этого Лён ни разу не встречал в Селемб-рис настолько приближённой копии земного. Тут можно встретить так и не ушед-ший в воду Китеж-град. Но не было никакого подобия их родного города. Только маленькая крепость на горе.

Они увидели фигуру хозяина ещё издали и постепенно приближались к ней. А, приблизившись, застыли, не зная, что сказать и что подумать. Это был сам Лех. Пасечник смотрел на них и в выражении его лица не было никакой определённос-ти. Немного удивления, немного непонимания и явное узнавание.

— Ну здравствуйте, — проронил он.

— А разве съёмки у вас уже закончились? — спросила Наташа.

Лён дёрнулся и хотел сказать: «Какие съёмки?». Но не успел.

— Да.