— Иди давай. — процедил сквозь зубы Димка, невидимый за сиянием софитов.

— Заткнись. — посоветовал ему с тихой яростью Кондаков.

Чувствуя себя так, словно она шла на эшафот, Марианна робко потянула руч-ку двери. Ей вспомнилось, как они с Сергеем, затаив дыхание, стояли с той сторо-ны в тот страшный день, когда в дом неистово рвалось что-то непонятное. Созна-ние в ней помутилось. Она сжала в пальцах кусочек смолы и вздрогнула от отвра-щения. Это и вернуло её в чувство.

Динара шла по коридору, освещаемая приглушённым светом ламп. Она тор-жествовала. Наконец-то, к ней прислушались. Её внезапная выходка принесла плоды. Кондаков вдруг оторвался от созерцания обожаемой профурсетки.

Пусть в этом эпизоде Динара не главный персонаж. Но она знает: можно сы-грать так гениально, что оттеснить эту жалкую модель, над которой смеётся вся группа, на второй план. Она представила, как Марианночка начнёт сейчас в своей обычной манере мямлить и давиться фразами. Нет, не нужно подавлять её, а то эта сытая корова испортит эпизод. Не в этом мастерство актрисы.

Кондаков воображает себя режиссёром, а на самом деле он как был реклам-щиком, так и остался. Он думает, что кого-то обманул своей сказкой про то, как снимал клипы. Бедняга, он мало повращался в актёрской среде. Здесь все про всех знают. И все притворяются, что пребывают в полнейшей неосведомлённости. Се-годня ей в баню не попасть.

Тигриным шагом Динара шла к двери. Тёмные глаза смеялись. Она знала, что увидит на лице этой дуры Марианны. Сегодня та поймёт, что такое актёрская иг-ра.

Они почти столкнулись. Преграда словно растворилась между ними, а воздух словно закипел от двух пар глаз, схлестнувшихся в поединке.

— Зачем пришла? — два слова, как свинец, упали на порог.

— Я… — на мгновение запнулась Марианна. И тут же рассердилась. Да что это она? С какой бы стати ей пугаться этой узкоглазой стервы? Кондаков мог бы и не наставлять её. И так понятно, что Пономаренко ненавидит Марианну.

«Пошла ты на фиг.» — хотела сказать она, но вовремя остановилась.

— Динарочка. — с тигриной ласковостью промурлыкала Марианна, глядя в эти жёсткие глаза с прищуром. — Давай с тобой дружить!

И засмеялась про себя, глядя, как мгновенно напряглась соперница. Эта фраза не по тексту. Плавным движением, словно шла на танк, она попёрла на Динару грудью. И вышла на софиты. А лицо соперницы оказалось в полной тьме. Покра-совавшись перед камерами, Марианна обошла гадюку и позволила той запечат-леть в кадре выражение растерянности.

— Снято!

— Ещё дубли будут? — с надеждой спросила Дина.

Нет, всё нормально. Хорошая актёрская работа. Чувствуется класс.

Сцена в доме. Тут больше динамики. Крупным планом лицо Динары. Фермер-ша разозлена. От этого её обычно ровная и смуглая кожа пошла румянцем. На ще-ках красные пятна, как от лихорадки. Хорошо, отлично. На глазах только что не слёзы — хорошая игра. Злая улыбка кривит губы. Крупным планом губы. Потом глаза. Приблизились и замерли. Потом отъехали назад и снова стоп. Ну, говори свой текст.

— Зачем пришла? — в голосе арктический холод. Он отлично сочетается с ог-нём в глазах. Вот это актёрская игра!

Героиня обводит комнату глазами. Не спешит что-то говорить. Это та самая комната, в которой они были с Сергеем. И та самая кровать. Она расстелена. Глаза Марианны вспыхивают.

Правильно, тут её должны достать воспоминания. Кондаков помнит, как не-ожиданно чувственным вышел этот эпизод в этой самой постели. Неопытная Ма-рианночка забыла про камеру и разволновалась рядом с Карсавиным.