Кажется, игра первой профессиональной актрисы, с которой Марианна ока-залась в кадре впервые, зажгла девчонку. Её лицо приобрело подвижность, зара-ботали мимические мышцы. Надо было сразу взять в игру Динару. Каков эффект, а?!

Крупный план, Боря. Крупный план…Ай, молодец! Ай, как ценю тебя! Ну всё ты понимаешь, Немучкин, не нужны слова! Ну, не подкачай же, Марианна! Одну лишь фразу!

— У вас нет соли полстакана?

Дурацкая фраза про соль вышла у этой смазливой инженю с таким ехидством! Подколола, стерва! Потупила сначала глазки, а потом внезапно глянула с таким бесстыдством! Динара сразу поняла: большая школа лицемерия. Лицей при бане. Колледж при борделе.

Она упустила шанс. Мельком брошенный взгляд дал понять, что режиссёр доволен. Дубль повторять не будут. Всё, как Дина и хотела. Совершенно помрач-нев, она тем самым с блеском сыграла свой последний дубль в этом эпизоде. Те-перь до съёмок на природе она не попадёт перед софиты.

С уходом Дины Марианна утратила азарт. Прицепила на заколку кусочек смолы, продефилировала перед камерой, запортила три дубля, заработала прозви-ще идиотки. И, получив заслуженный отдых, удалилась к себе в «Газель».

* * *

— Шеф, чего раскипятился? — спросил Борис. — Не каждое мгновение наполне-но страстями. Ты же знаешь, Марианночка не профессионалка. Они с Динарой терпеть не могут друг друга. Как Пономаренко вышла из кадра, так Марианночка и затухла.

— Так я сегодня не нужна? — поинтересовалась бабка Евдокия, заглядывая в дом.

* * *

День ещё не кончился и неутомимый Кондаков надумал снять ещё один эпи-зод. После утренней досады Динара успокоилась и решила, что вечером возьмёт реванш. Ей предстояло бегать по лесу и изображать спятившую фермершу. Весь эпизод займёт в ленте не больше трёх минут.

Это, конечно, не Офелия. По сценарию героиня просто одурела. Побольше ора, вытаращенных глаз, воздетых рук. Но это всё не то. Примитив. Вот утренняя сцена — подлинный драматизм, вулкан страстей. И она проиграла этот раунд.

Все уже были на месте. Динару подготовили. В волосах заколка. Она должна быть в кадре. В этой заколке наговорённая смола, от которой фермерша сошла с ума и забегала по лесу.

Динара потрогала её и с досадой поняла, что заколку не заменили. Ах, идиот-ка Виолетта! Все мозги в баньке смыла! Теперь придётся выстригать хороший клок волос! Или это всё нарочно?!

На заколке изнутри была смола.

С искажённым от ярости лицом Динара вышла перед свет софитов. Кровь за-бурлила и забилась в висках, как зверь в тесной клетке. Свет попал в зрачки и ос-лепил. От этого в глазах замелькали ядовито-зелёные круги. Рот наполнился слю-ной. Изнутри поднималась мутно-чёрная волна. Всё раздражение, вся обида, все неудачи. Все эти проклятые третьи роли! Ушедшее напрасно время, потерянные годы!

— Гады! — крикнула она. — Твари!

Пальцы сами скрючились, руки поднялись к глазам. Разодрать себе всю мор-ду?! Нет, не дождётесь!!!

Она расхохоталась. Мало! Слишком мало!! В испепеляющей ярости Динара затопала ногами и затрясла головой.

— Гады, гады! АААААА!!!

И опрометью бросилась в лес.

Кондаков привстал с кресла и с побледневшим от потрясения лицом наблюю-дал эту чудовищно талантливую игру. Красивая Динара во мгновение ока пере-воплотилась в подлинную фурию! Налитые кровью глаза, растрёпанные волосы! Она металась перед камерами, рычала, выла, рвала на себе платье. Её сотрясали бешеные конвульсии. Она каталась по земле, драла траву руками.