Прислушавшись к нашим пожеланиям, клерк извлёк из-под стеклянной столешницы толстый карандаш, ткнул им в угол изображения, от которого тут же побежала строка с какими-то цифрами, впрочем, судя по виду чиновника, абсолютно ему ясными. Он покивал и с невообразимой небрежностью отчеркнул жирную красную линию, разделив план участка на две части. Количество цифр над картинкой тут же начало увеличиваться, а клерк вновь затарабанил по клавишам печатной машинки. Секунда, другая – и проведённая им красная линия истончилась, выцвела до чёрного цвета, поёрзала и замерла, разделив план участка на теперь уж точно равные половинки. Чиновник пробежался взглядом по столбцам цифр и, убедившись в их правильности, наложил на изображение бумажный лист с планом, который, благодаря подсветке стеклянной столешницы, вдруг стал полупрозрачным. Совместив линии границ участка на бумаге с высвеченными на стекле, клерк прижал края листа массивными держателями и вновь ткнул пару клавиш на своей чудо-машинке.

– Прикройте глаза, – буркнул он, а в следующую секунду даже через опущенные веки я почувствовал вспышку света. Резкую, как сверкание сварки. – Готово!

Теперь и на бумажном плане красовалась та же разделительная линия, превратившая один участок в два. Мы с Дайной переглянулись, и на край стола чиновника, рядом с его печатной машинкой, легли два скеллинга. Клерк издал короткий печальный вздох, и через минуту мы уже держали в руках каждый план СВОЕГО участка. А монеты? Что монеты? Не было никаких монет. Кто не верит, может посмотреть на стол чинуши. Пусто там.

Деньги отданы, купчие на руках, планы тоже. Отметки о регистрации документов на месте. Налог уплачен, о чём имеются соответствующие записи на корешках в наших чековых книжках… Мы с Дайной переглянулись, и в моей руке появился очередной блокнот.

«Как насчёт небольшого празднования?» – Листок перекочевал в ладонь орчанки, и та радостно улыбнулась.

– Готовим вместе, – прищурилась она.

«Ты на салатах. Мне – два мясных», – дождавшись, пока девчонка прочтёт мой ответ, я ощерился ей в лицо.

– Тазик. Один. А с тебя фаршированный кальмар, – не осталась в долгу Дайна и, чуть помедлив, добавила: – С баррским сыром и чесноком. Без зелени.

– Догкховор-рились, – кивнул я, не поленившись произнести сложное для моей глотки слово вслух. Мы с орчанкой пожали друг другу руки и, рассмеявшись, двинулись вниз по Граунд-хейл в уже почти бывшую мою квартиру. Сегодня нас ждал вкусный ужин и долгий уютный вечер в хорошей компании. А завтра займёмся приведением в порядок нашего нового жилья. Будем разбирать завалы, сносить ненужное и строить нужное. Надо будет ещё поговорить с Падди. Ушлый хафл наверняка знает, где можно нанять толковых сантехников для возведения нормальных ванных комнат…

Приготовленный в четыре руки ужин был съеден, но в моей высокой трёхпинтовой кружке ещё плескался вкуснейший чёрный эль, а в бокале Дайны, удобно устроившейся на брошенном у каминного зева пледе, мягко покачивался ароматный горячий глинт, которым она запивала острый и пряный сыр, кусочки которого тягала из отобранной у меня тарелки. Ну и ладно, мне под эль и сушёная кабанятина пойдёт. Хо-ро-шо…

– Грым, – лениво протянула орчанка, чуть ли не прижимаясь спиной к чугунной дверце пышущей жаром печки. – А ты в самом деле решил открыть винную лавку?

– Кгхрм… – Не найдя в кармане штанов ставшего привычным блокнота, я лениво огляделся по сторонам и, плюнув на всё, легонько топнул ногой по полу. На доске, не прикрытой пледом, появилась проявленная мною, словно выдавленная в дереве надпись.