Тот хмыкнул и, затянувшись, выдул целое облако дыма, тут же окутавшее его почти непрозрачным облаком. А когда белёсое марево лениво поднялось к потолочным балкам, передо мной уже сидел не беспечный коротыш-хафлинг, мальчишка с вечной улыбкой на устах, а предельно серьёзный, сосредоточенный боевой маг, в котором уже ощущались отголоски той тяжкой силы, что постоянно сопровождает его деда, старого Уорри Берриоза.

– Ты ведь не думал, что я оставлю тебя разгребать эту кучу навоза в одиночку? – осведомился Падди, растягивая губы в улыбке. Вот только обычного задора в его оскале не было ни грана. Зато злого предвкушения хоть отбавляй!

– Почему нет? – пожал я плечами, старательно игнорируя столь резкие изменения в поведении хафла.

– Потому что я не хочу пропустить грядущее веселье? – изогнув одну бровь, ответил вопросом на вопрос молодой Берриоз и тут же, не давая себя перебить, добавил: – А кроме того, ты мой друг, синекожий! И моя семья перед тобой в долгу. Выбирай любой вариант – не ошибёшься. Итак. Когда мы идём бить морды?

Я вздохнул, потом ещё раз… Потом попытался найти спокойствие в переплетении потолочных балок. Не нашёл. Перевёл взгляд на застывшего в ожидании ответа хафлинга и, вздохнув в третий раз, махнул на всё рукой.

«Сегодня вечером, – меловая пыль скользнула по грифельной доске длинным росчерком. – Мы идём в гости сегодня вечером. После закрытия заведения».

– Вот и славно, – Падди расслабленно откинулся на спинку высокого барного стула и, радостно сверкнув глазами и конопушками, хлопнул в ладоши, после чего заорал на весь полупустой ввиду раннего времени зал «Огрова»: – Лима, беда моя рыжая! Тащи эль и перцовый гон! Я сегодня буянить буду!

– Не в мою смену! – Материализовавшаяся перед нами огненно-рыжая хеймитка вздёрнула носик и, погрозив хафлу пальчиком, приземлила на стол, заставленный закуской и выпивкой, поднос. – Будешь бузить, выгоню к драхху и больше на порог не пущу! Осознал, белобрысик?

– Проникся, – сворачивая пробку бутылки с гоном, весело ухмыльнулся Падди, вновь превращаясь в легкомысленного балбеса, и договорил, глядя преувеличенно преданным взглядом на суровую Лиму: – Здесь я буду тих и нежен, но только ради тебя, огненная моя!

– Балабол! – припечатала та и алым росчерком исчезла за барной стойкой.

Глава 5. Новости и безвести

Вечер мы встретили за тем же столом в «Огрове», трезвые как стёклышко, благодаря очищающим эликсирам из запасов Падди. Впрочем, вопреки громогласным заявлениям хафла, не так уж мы и гулеванили сегодня. Опустошили пару геллетовых бочонков флотского эля под копчёную кабанятину, опрокинули по флакону очищающего, да и разбежались по делам. Хафл умчался готовиться к вечернему рейду, а я встал за барную стойку, тем более что к обеденному времени в «Огрово» потянулись постоянные посетители из тех, кто не прочь переждать духоту летнего дня в прохладе просторного зала, с кружечкой лёгкого эля в руке. Всё же, хоть хеймиты и оказались весьма расторопными помощниками, на которых я мог спокойно оставить зал хоть на весь день, но сваливать на них всю работу, чтобы самому плевать в потолок было сподручнее, стало бы откровенным свинством с моей стороны.

Тем более что, в отличие от того же Падди, много времени на подготовку к ночному походу в гости мне было не нужно. Всего и дел – сменить одежду на более неприметную, крепкую и немаркую, нацепить подаренную Дайной кожаную сбрую с подмышечными кобурами и патронташами, да снарядить её соответствующим образом. Не то чтобы я был так уж уверен в опасности предстоящего визита, но кто его знает, как сложатся обстоятельства? Всё-таки сегодня нас с Падди ждала вовсе не лёгкая прогулка по вечернему Лаун-парку, да и интересующий меня господин своими действиями успел убедить в серьёзности его намерений.