Таковыми в моём случае выступили честно затрофеенные на давешнем трампе обрезы двух дробовых дросданов. Не сказать, что я такой уж большой поклонник больших громыхалок, но обычные револьверы, даже те, что я отобрал у напавшего на меня тогда франта в шляпе, для моих грабок не очень-то подходят, а эти трёхствольные монстрики чрезмерного калибра, найденные мною на тамошней оружейной «выставке», удивительно хорошо ложатся в руки. Так что, если подумать, то у меня и выбора-то особого нет. Либо вооружаться этими шедеврами чьего-то сумрачного гения, превратившего ружья для охоты на особо крупную дичь в натуральные «траншейные мётлы», либо идти в гости безоружным. И скажу сразу, второй вариант меня не устраивает.

Да, арифметика получается не в пользу обреза, если сравнивать его три выстрела с шестью револьверными, но, как показала практика, попадание револьверной пули я вполне переживу, а вот переживёт ли мой противник заряд свинцовой зерновой картечи – это большой вопрос.

В общем, к походу в гости я был готов настолько, насколько это было вообще возможно в моей ситуации. Оставалось только дождаться Падди, накинуть поверх вооружения штормовку из тюленьей кожи и…

– Можем отправляться! – громко провозгласил ворвавшийся в зал хафл, отбросив на барную стойку даже на вид тяжёлый кожаный плащ.

Окинув взглядом так и сияющего оптимизмом младшего Берриоза, я не сдержал вздоха. М-да, и стоило так переживать о сокрытии оружия от чужих взглядов, когда рядом со мной будет такое вот…

Мелкий белобрысый был наряжен в лучших традициях здешних авантюристов. Надраенные до блеска чёрные сапоги с высоким голенищем и прочным «ухом» для защиты колена, в которые заправлены тёмно-серые бесформенные штаны. На широком «боевом» поясе из толстой буйволиной кожи, удерживающем несколько подсумков, тускло сияли перламутровыми «щёчками» револьверы в открытых кобурах, пристёгнутых к бёдрам тонкими ремешками. Торс, помимо рубахи в цвет штанам, укрывал прочный чёрный жилет с высоким, защищающим горло воротником и пара бандольер на плечах, набитых какими-то склянками. Не хватало только набора метательных ножей, закреплённых на предплечьях, да защитных налокотников. Венчала же всё это великолепие победившего милитаризма прикрывавшая белобрысые лохмы хафла кожаная широкополая шляпа с лихо «по-волонтёрски» загнутыми и пристёгнутыми к тулье полями. М-да, ему бы вместо шляпы бескозырку да станковый пулемёт в качестве прицепа, и можно отправлять героя на штурм дворца… Зимнего.

Под моим взглядом задорная улыбка, озарявшая лицо Падди, несколько померкла, а когда я принялся наворачивать вокруг него круги, и вовсе исчезла, зато появился подозрительный прищур. Несколько секунд мелкий сверлил меня взглядом, но всё же не выдержал.

– Что?!

– Кха… Не вижу метательных ножей и гр-ркхаанат, – отозвался я. Падди высокомерно хмыкнул и, схватив отброшенный им на барную стойку плащ, продемонстрировал рукава со слишком широкими обшлагами. Миг, и в ладони хафлинга сверкает серебристая рыбка небольшого ножа. Ещё миг, и она исчезла за обшлагом. Понятно. – Повтор-рюсь… А гр-р-ркаханаты?

– А это что, по-твоему? – Падди хлопнул себя ладонью по перекрещенным на груди бандольерам, и, усмехнувшись, с апломбом договорил: – Боевая алхимия, мой большой синий друг, будет посильнее обычных солдатских «толкушек». Уж поверь мастеру!

– Вер-рю, – прохрипел я.