|
. Вот до чего я договорился: стал бранить моего отца! И демократом сделался я сам: тут он ни при чем. Да, Владимир, худо мне. Стали посещать меня какие—то серые, скверные мысли! Так неужто же, спросищь ты меня, я даже в течение этих двух недель не наткнулся на какое—нибудь отрадное явление, на какого—нибудь хорошего, живого, хоть и темного человека? — Как тебе сказать! Встречал я нечто подобное... Один даже очень хороший попался — славный, бойкий малый. Да как я ни вертелся — не нужен я ему с моими брошюрами — и все тут! У здешнего фабричного Павла (он правая рука Василия, преумный и прехитрый, будущая „голова“... я тебе, кажется, о нем писал) — у него есть приятель из мужиков, Елизаром его зовут... тоже светлый ум и душа свободная, безо всяких пут; но как только он со мною — точно стена между нами! так и смотрит „нетом“! А то еще вот на какого я наскочил... впрочем, этот был из сердитых. „Уж ты, говорит, барин, не размазывай, а прямо скажи: отдашь ли ты всю свою землю как есть, аль нет?“ — „Что ты, — отвечаю я ему, — какой я барин!“ (И еще, помнится, прибавил: Христос с тобою!) — „А коли ты из простых, говорит, так какой в тебе толк? И оставь ты меня, сделай милость!“ И вот еще что. Я заметил: коли кто уж очень охотно тебя слушает и книжки сейчас берет — знай: этот из плохоньких, ветерком подбит. Или на какого краснобая наткнешься — из образованных, который только и знает, что одно облюбленное слово твердит. Один, например, просто замучил меня: все у него „прызводство!“ Что ему ни говори, а он: „Такое, значит, прызводство!“ А! черт тебя побери! Еще одно замечание...Помнишь, была когда —то — давно тому назад — речь о „лишних“ людях, о Гамлетах? Представь: такие „лишние“ люди попадаются теперь между крестьянами! Конечно, с особым оттенком... притом они большей частью чахоточного сложения. Интересные субъекты — и идут к нам охотно; но, собственно, для дела — непригодные; так же, как и прежние Гамлеты. Ну что тут будешь делать? Типографию завести секретную? Да ведь книжек и без того уже довольно. И таких, что говорят: „Перекрестись да возьми топор“, и таких, что говорят: „Возьми топор просто“. Повести из народного быта с начинкой сочинять? Не напечатают, пожалуй. Или уж точно взять топор?.. А на кого идти, с кем, зачем? Чтобы казенный солдат тебя убубухал из казенного ружья? Да ведь это какое—то сложное самоубийство! Уж лучше же я сам с собой покончу. По крайней мере, буду знать, когда и как, и сам выберу, в какое место выпалить. Право, мне кажется, что если бы где—нибудь теперь происходила народная война — я бы отправился туда не для того, чтобы освобождать кого бы то ни было (освобождать других, когда свои несвободны!!), но чтобы покончить с собою. |
