|
.. И только лишь в одном Европу, Азию, весь свет мы перегнали... Нет! Никогда еще таким ужасным сном Мои любезные соотчичи не спали! Все спит кругом: везде, в деревнях, в городах, В телегах, на санях, днем, ночью, сидя, стоя... Купец, чиновник спит; спит сторож на часах, — Под снежным холодом и на припеке зноя! — И подсудимый спит, и дрыхнет судия; Мертво спят мужики: жнут, пашут — спят; молотят — Спят тоже; спит отец, спит мать, спит вся семья.. Все спят! Спит тот, кто бьет, и тот, кого колотят! Один царев кабак — тот не смыкает глаз; И, штоф с очищенной всей пятерней сжимая, Лбом в полюс упершись, а пятками в Кавказ, Спит непробудным сном отчизна, Русь святая! Пожалуйста, извини меня; я не хотел послать тебе такое грустное письмо, не насмешив тебя хоть под конец (ты, наверное, заметишь несколько натянутых рифм: „молотят — колотят...“, да мало ли чего). Когда я напишу тебе следующее письмо? И напишу ли? Что бы со мной ни было, я уверен, ты не забудешь твоего верного друга А. И. P. S. Да, наш народ спит... Но, мне сдается, если что его разбудит — это будет не то, что мы думаем“. Дописав последнюю строку, Нежданов бросил перо и, сказав самому себе: „Ну — теперь постарайся заснуть и забыть всю эту чушь, стихотвор!“ — лег на постель... но сон долго бежал его глаз. На другое утро Марианна разбудила его, проходя через его комнату к Татьяне; но он только что успел одеться, как она уже вернулась снова. Ее лицо выражало радость и тревогу: она казалась взволнованной. — Знаешь что, Алеша: говорят, в Т...м уезде — близко отсюда — уже началось! — Как? Что началось? Кто это говорит? — Павел. Говорят, крестьяне поднимаются — не хотят платить податей, собираются толпами. — Ты сама это слышала? — Мне Татьяна сказывала. Да вот и сам Павел. Спроси у него. Павел вошел и подтвердил сказанное Марианной. — В Т...м уезде беспокойно, это верно! — промолвил он, потряхивая бородкой и прищуривая свои блестящие черные глаза. — Сергея Михайловича, должно полагать, работа. Вот уже пятый день, как их нету дома. Нежданов взялся за шапку. — Куда ты? — спросила Марианна. — Да... туда, — отвечал он, не поднимая глаз и сдвинув брови. — В Т..ий уезд. — Так и я с тобой. Ведь ты меня возьмешь? Дай мне только большой платок надеть. — Это не женское дело, — сумрачно промолвил Нежданов, по—прежнему глядя вниз, точно озлобленный. |
