– А он классно бегает, этот чувак, – признала рикша. – Если немного потренируется, будет бегать еще лучше. Или сможет груз на себе нести.

Дождь, уходя к западу, перешел в мокрый снег, и видимость ненадолго даже ухудшилась, но рикша заметила, что у парня через плечо перекинута сумка, а в руках пистолет. Спустя пару минут завелся «кадиллак» и медленно покатил по бетону, будто догоняя Вика. Но дальше первой передачи дело не пошло, и вскоре «кадиллак» заглох. Внутри машины раздались крики, словно там разгорелась какая-то ссора. Открылась дверь со стороны водителя, и выскочила женщина. Потом села обратно и захлопнула дверь. Вик Серотонин обогнул здание Балтийской биржи и исчез в Зоне Явления. «Не вини меня, – подумала рикша. – Я же предлагала тебя подвезти».

– Ты видел? – спросила она. – Он не туда повернул.

У пассажира, в довершение всех его проблем, что-то случилось с голосом, как если бы он играл на трех музыкальных инструментах одновременно.

– Насекомые пытаются опылить лисам морды, – произнес он, – рассекая воздух пустыни.

Он засмеялся. Из-под крыши экипажа вылетели несколько тусклых светлячков и смешались с рекламой.

– Лисьи морды им кажутся похожими на цветы, и мошкара роится кругом.

Энни содрогнулась. Некоторым пассажирам нравится болтать с рикшами, некоторым – нет. Этому тоже учишься.

– Эй, так мы едем или нет? – потребовала она. – Нам тут больше нечего делать.

– Поехали, – наперебой произнесли три голоса. – В путь, малышка.

Она окинула прощальным взглядом «кадиллак» и вздохнула. Эта машина стала ее любимицей. Какие тонкие переливы краски, какие изящные задние фары – лучшее впечатление за сегодняшний день, с большим отрывом.

– Хотела бы я заделаться такой красоткой, – сказала она себе. Затем, развернув экипаж, в ровном темпе устремилась к Саудади.

– Не беспокойся, – сообщила она мальчишке с Пойнта. – Я знаю, где они тебя держат.

– Поехали.

Черное и белое

Войдя, можно было заметить белую стальную кровать с некрашеным деревянным изножьем, аккуратно застеленную бельем цвета овсянки. Кровать стояла рядом с окном, выходившим на уклон улицы; отсюда открывался вид на мокрые крыши, узкие улочки, дворики вроде тюремных, фабрики и узкий сегмент Зоны Явления.

Прямо напротив над умывальником висело зеркало шириной около восемнадцати дюймов, чуть скошенное вниз в одном углу; под зеркалом размещался сам умывальник, формой и рифлением напоминая ракушку, а рядом с единственным краном для холодной воды лежал кусок лавандового мыла. Под краном при изготовлении искусно вставили пятно накипи, похожее на головастика, а оттенком – на потрескавшуюся желтую пятку. У Лив было много вещей, но гость, приглашенный сюда, прежде всего замечал этот умывальник, такой уродливый, что поневоле можно было удивиться, а зачем он хозяйке вообще нужен? Когда Лив осела в Саудади, спальня стала ее форпостом против всех Лив Хюл, которыми она успела побывать. Она запиралась там, смотрела в зеркало над раковиной и улыбалась, а дешевая репродукция крана заливала холодной водой любое представление о прежней Лив.

После того как Вик Серотонин и его клиентка скрылись, Лив еще долго стояла на улице. То и дело поднимаясь на цыпочки, она выгибала шею в попытках снова углядеть их вдали. Было похоже, что двое так и движутся в сторону Зоны, никуда не отклоняясь, поэтому всего-то и требовалось, что отделить их фигуры от фона, вычленить в поле восприятия. Спустя час взошло солнце. Трафик на Стрэйнте оживился.