Некоторые уже лежали мордами в стол, хотя не прошло даже одной перемены блюд, и насколько я мог заметить, всё это были бояре, далеко не самые близкие к царю. В окружении Иоанна таких алкоголиков не нашлось ни одного, и я понял, что принял верное решение пить умеренно.

Наконец, настало время подарков. Первым дарить вызвался князь Андрей Курбский, румяный, розовощёкий мужчина с короткой светлой бородой. По его приказу слуги внесли в зал большие золотые часы «аглицкой» работы, с механическими птицами и узорами. Князь, похоже, не знал о дурной примете, что часы дарить нельзя.

Государь к часам остался почти равнодушен, князя поблагодарил, жаловал ему шубу с царского плеча. Само собой, не раздевался прилюдно, просто слуга вынес заранее заготовленную одежду сюда, в зал. Таких жалованных шуб у Курбского, наверное, был уже целый гардероб.

Следующим вызвался князь Воротынский, грузный, краснолицый мужчина в тяжёлой шубе. Он долго и пространно вещал о делах ратных и победах славных, а потом преподнёс Иоанну персидскую булатную саблю, обильно украшенную драгоценными камнями, такую, что весь зал застыл в восхищении. Даже я оценил. Такой подарок переплюнуть будет сложно, Воротынский постарался на славу. Отдарился государь, однако, всего лишь конём из царских конюшен.

Нужно было срочно дарить своё ружьишко, пока царю не наскучило принимать подарки. И я вскочил со своего места, нарушая церемониал и устоявшуюся очередь.

— Дозволь, государь, и мне подарок преподнести! Какого ты ещё не видывал! — воскликнул я.

Бояре в зале недовольно загудели, я не подходил ни по знатности, ни по старшинству для того, чтобы дарить подарок так рано. Однако самого царя я, похоже, сумел заинтересовать. Он прищурился, погладил острую бородку, разглядывая меня со своего места.

— А ну-ка, други, поглядим, чем ныне дети боярские удивить меня хотят, — произнёс он.

— Никита Степанов сын Злобин, новик из владимирских, — представился я.

Лучше быть в немилости, но на слуху.

— Иоанн Васильевич, государь земли Русской, — посмеиваясь, произнёс царь.

Весь зал, как по команде, тоже начал посмеиваться и подшучивать надо мной. Я же взял чехол со своим мушкетом, вылез из-за стола. Рынды, стоявшие в тени по периметру зала, заметно напряглись. Царь спокойно ждал, когда я наконец соизволю принести подарок.

— Пищаль кремневая, работы мастеров Андрея Рыбина и Федота Головы, по моему чертежу сработана, — сказал я, с поклоном преподнося Иоанну мушкет.

В зале зашушукались, видимо, вспоминая указанных мастеров.

— Добрая пищаль, — протянул Иоанн, разглядывая резное ложе и необычный кремневый замок. — Значит, без фитиля. А ежели сломается или потеряется твой кремень?

— В чехле пара запасных на тот случай имеется, — ответил я. — Зато на ветру даже искру выбьет.

— Занятная игрушка… — хмыкнул государь.

— А коли такими пищалями полк стрельцов вооружить и обучить как следует, то они раз в десять секунд залпами палить смогут! — добавил я.

— Невозможно сие! — выпалил князь Воротынский. — Нельзя пищаль так быстро зарядить!

— С одной пищали два выстрела в минуту, три шеренги стрельцов по очереди палят, — возразил я.

— А из луков и вовсе можно без остановки, — произнёс кто-то из бояр, но его реплика осталась без внимания.

— А нам Никита Степанов сын Злобин сейчас и покажет, — сказал Иоанн Васильевич.