– Здрасьте! Ну как идет розыск? Какие результаты? – спросила она тоном строгой училки.

– Никаких результатов. В возбуждении уголовного дела отказано

– Чтооо? Это как понимать? На каком основании, можно узнать?

– За малозначительностью.

– Нет, я не поняла, какая малозначительность? Я, вообще-то, свои деньги тратила на все, что украли! В общем так, я прямо сегодня иду в прокуратуру. И там, я думаю, вас возьмут за одно место!

Фффух, свалила, наконец, громко хлопнув дверью. Ну все, теперь можно запереться и поправиться как следует. Эх, блин, этот развод чертов. Ладно, не впервой. На такие случаи у Федора имелся специальный набор: молотый кофе, мускатный орех и лавровый лист.

Все, время поджимает, надо идти. Блин, ведь ни один материал так и не списал.

– Здоров, мутный! – поприветствовал Федора участковый Марков.

– Чей-то я мутный-то? – настороженно спросил Федор.

– А кто ж тебя знает? – беззаботно ответил тот и ушел.

В классе служебной подготовки, Федор сел на самый последний ряд, в надежде быть незамеченным. И вот, развод начался. Вошли начальник отдела, начальник милиции общественной безопасности и зам по работе с личным составом.

– Товарищи офицеры! – по этой команде все дружно встали.

– Товарищи офицеры! – все сели.

Начало было нудным и неинтересным: оперативная обстановка и статистика. А вот потом началось то, что лучше бы и не начиналось. Спрятаться за широкой спиной участкового Гурьева не получилось.

– Тащ Горшков! – прогремел начальник милиции общественной безопасности Шаров. – Ну, рассказывай, как твои материалы себя чувствуют?

– Все нормально, Виктор Петрович, сегодня же со всеми разберусь!

– Слушай, Федор, про это «сегодня разберусь» я от тебя каждый день слышу! Где результат? Те две «протоколки», по которым уже все сроки вышли, давай сегодня же передавай в дознание! Дальше поехали. Где рапорт о проверке владельцев оружия? Где результаты проверки ларьков? Там во всю паленкой торгуют, а у тебя все хорошо! Федор, ты, вообще, понимаешь, к какому итогу идешь?

– Нет, ну я же сказал, что все сделаю!

– Еще вопрос: почему ты в таком виде? Небритый, помятый, как…

– Прямо сейчас приведу себя в порядок!

– Все, хорош, садись, – небрежно махнув рукой, сказал Шаров.

– Сергей Иваныч, строгий выговор у Горшкова уже есть, а потому, готовь представление на неполное служебное, – сказал зам по работе с личным составом начальнику участковых.

Федор напрочь был лишен самокритичности, а потому преисполнился лютой ненавистью ко всему руководству. Эх, перевестись бы куда, чтоб землю не топтать и с нагрузкой поменьше. Но до перевода дело может и не дойти, с неполным-то служебным. Тут ведь один неверный шажок и все, с позором на вылет. В народное, так сказать, хозяйство.

Мечта Федора в уединении «поправиться» на опорном, безнадежно рухнула. Туда уже пришли двое участковых: Вадим Красин и Роман Яблоков. Шутники и балагуры, они любили позадевать Федора, напрочь лишенного чувства юмора.

– Федул, чего губу надул? Кафтан прожег? – поинтересовался Вадим.

– Да ну, Вадь, настроения и так нет, а еще ты тут со своими подколками!

– Нет, а кто виноват в твоем плохом настроении? Покой <фиг> ты в материалах-то засрался?

– Так ведь завалили по самое не могу!

– Всех заваливают. И что? Ладно, Федь, не шурши. Короче, проставляешься нам с Ромой двумя литрами, можно и от Гали, и тогда мы твои завалы разберем. Годится?

– Вадь, да конечно годится, об чем базар? Я сейчас пулей!

– Ну давай, лети, пуля! Только не залети никуда!

– Не-не-не, Вадим, я тебе слово даю!

– Хм, слово офицера?

– Да, слово офицера!

Нет, ранее купленной початой литровкой, Федор жертвовать не стал.