Однажды вечером у входа в корейский ресторан мощный взрыв искромсал нарядный "Мерседес" Стаса, убил его телохранителя и Ванюшку Кизякина. По счастью, Стас с Горынычем оказались за деревьями, чуть в стороне от машины, осколки и взрывная волна не задели их.

Специалисты установили, что это был выстрел из гранатомета и обнаружили неподалеку брошенный ствол РПГ-16. Милиция начала расследование, однако Стас не возлагал надежд на его результаты и больше рассчитывал на собственные силы. Он догадывался, кем был подстроен этот выстрел и не сомневался, что целили именно в него. Выходит ему объявили войну и за первым неудавшимся покушением обязательно последует второе. Ну что ж; на войне как на войне... До этого случая охрана и приближенные Голубя не имели оружия. Теперь он поручил Горынычу раздобыть несколько стволов. Через неделю тот познакомил его с приобретенным арсеналом из четырех короткоствольных автоматов отечественного производства, пяти полицейских американских револьверов, двух чехословацких "Скорпионов", нескольких толовых шашек и гранат.

К тому времени созрел и конкретный план действий против верхушки соперничающей группировки. Главную роль в нем Стас отвел себе. Он давно следил за Шлеп-Ногой и много знал о нем, вероятно, и тот знал столько же о Голубе. Но формально они не были знакомы и не поддерживали личных отношений. Стас решил первым пойти на контакт в надежде, что его звонок наверняка будет неожиданным для Фарафонова и озадачит его , а это, возможно, даст маленький шанс развить дальше свою инициативу. В голосе на другом конце провода действительно почувствовалось легкое замешательство, но после нескольких наводящих вопросов оно исчезло. Стараясь уловить подвох, Фарафонов всячески увиливал от ответа на просьбу о встрече, подозрительно вновь и вновь выспрашивал о ее цели и в конце концов предложил созвониться попозже.

Разговор с Голубем и в самом деле встревожил Шлеп-Ногу. Сомнений не могло быть: этот круторогий бычок, кажется, что-то заподозрил и теперь роет землю от нетерпения. "Ну и пусть попылит, походит за мной, а я подожду, может на что-нибудь и напросится", - решил Фарафонов. Слово "созвониться" в его устах вовсе не обещало взаимности, отводило Голубю роль бедного просителя. Мол, тебе нужно, ты и подсуетись. Хлеб за брюхом не ходит.

"Ничего, мы люди не гордые", - заметил про себя Стас и через день позвонил снова. Ему ответили, что Григорий Алексеевич в отъезде и будет денька через два. Стас проглотил и эту пилюлю, позвонил еще раз. Но теперь его голос звучал с уверенной начальственной властностью на низких басовых нотах.

- Кто говорит? - как обычно осведомились в офисе Фарафонова.

- Из одной высокой инстанции! Понял? Если понял, быстренько давай мне своего шефа, - скомандовал Голубь.

Уловка помогла, Шлеп-Нога взял трубку. Не меняя взятый тон, Стас с первых же слов дал понять, что отмахнуться от него так просто не удастся и увертки приведут только к худшему.

- Ладно, - мрачно согласился Фарафонов. - Но сначала давай договоримся об условиях встречи. Мой представитель завтра будет ждать твоего человека в ресторане "Континент". Устраивает?

Стас согласился и послал Горыныча, а для его прикрытия на всякий случай отрядил двух крепких парней из своей охраны. Оба представителя договорились провести встречу на следующий день в 16 часов в лесопарке за городом у объездной дороги, имея по два человека без оружия с каждой стороны.

Голубь приехал за час до встречи на вместительном лендровере, который припарковал на обочине дороги, а сам с Горынычем неспеша обследовал место встречи. Они выбрали его так, чтобы можно было укрыться за деревьями и хорошо видеть дорогу.

Горыныч, несмотря на договоренность, хотел взять с собой револьвер, но Стас не разрешил, полагая, что пять его вооруженных автоматами охранников из бывших десантников, затаившихся в машине, сумеют вовремя пресечь любую провокацию.